Моль

Облегчение такое, что колени подкашиваются. Она вылетает ему навстречу, и застывает где-то на середине коридора.

- Я волновалась.

- Не стоило. Мне просто нужно было время на то, чтобы удостовериться, что я не приведу за собой хвост. Мы и так слишком долго рисковали. Я должен быть уверен, что твоё имя никогда не всплывет рядом с моим.

На сердце теплеет. Он заботился о ней!

- Хорошо. Селедка за тобой скучал.

- А ты?

Господи! Ну, зачем он это спрашивает? Разве и так не понятно?

- Я тоже. Смертельно.

Василий подходит вплотную к своей женщине и бережно обнимает.

Слов нет. Он просто впитывает в себя её силу и тонкий, только ей присущий аромат. Боль сжимает в тисках, но он-то знает, что ничего нельзя изменить. Все уже давно решено. У них есть только этот день. Так бесконечно мало…"

"Целует за ухом. Отросшие на виске волосы щекочут нос. Рукой проводит по острым крыльям лопаток, обхватывает затылок, запрокидывает прекрасное лицо. По всей видимости, Света совсем не спала. Балтийские глаза покраснели, под ними залегли тревожные тени.

И он был всему виной. В душе поднялась какая-то муть. Злость на себя за то, что не смог оградить от лишних страданий единственную женщину в своей жизни. Он потянул Свету в комнату, вернулся за пакетом с едой.

- Что тебе приготовить?

- Не знаю… - нерешительно пожала плечами Моль. - Ты что… Ты нервничаешь? Что-то пошло не так…

- Нет, – он пресекает ее вопросы, прижимая пальцем тонкие, искусанные губы. – Все прошло хорошо. Я просто хочу побаловать тебя чем-нибудь вкусненьким… напоследок.

Она спотыкается на ровном месте. Чуть не падает. Отворачивается резко, потому что это чертовски больно - вот так, буднично, узнать о том, что он уходит… Что ж, он ничего ей не обещал. И имел право делать все, что угодно. Светлана заранее знала, на что шла. Знала, что будет больно. Возможно, не совсем представляла, насколько, но…

- Может быть, круассаны? Ну… знаешь, такие, как в Париже? Без начинки, с маслом, тающие во рту…

- Звучит заманчиво, - выдавливает из себя Моль.

– А ты умеешь?

- Угу. Получается достаточно неплохо.

- Ну… Круассаны, так круассаны.

Моль отворачивается, включает телевизор, чтобы хоть чем-то занять руки и голову. Она не может поддерживать эту светскую беседу. Не понимает, зачем он делает вид, будто бы ничего не случилось. Может быть, для него это ничего и не значило, а она уже напридумывала, невесть что? И тут же гонит от себя эту мысль. Нет... Он говорил, что если бы мог быть с кем-то, то это была бы она.