Моль

Первым, как и всегда, Моль встречает Селедка. Его пунктом наблюдения стал почтовый ящик на доме. На нем он мог просиживать часами, наблюдая лениво прищуренными рыжими глазами за неспешной уличной жизнью. Света улыбнулась:

- Ну, привет, дорогой. Дождался?

- Мяу, – подтвердил кот и ловко приземлился у ног женщины.

- Тебя покормили?

- Мяяяууу!

- Нет?! Забыли, что ли? – удивилась Света, поворачивая ключ в двери.

Вторым ее вышел встречать отец. Удивительно. Обычно это делает…

- Эльза! – счастливо выдохнула женщина, подхватывая на руки маленький ураган, стремительно несущийся ей навстречу.

Сказать, что Света удивилась, когда у нее родилась дочь – это вообще ничего не сказать. Она была уверена, что ждет сына, поэтому так и не удосужилась спросить на УЗИ о поле ребенка. Даже мысли такой как-то не возникало. И каково же было ее изумление, когда ей, изможденной и уставшей после родов, положили на грудь маленькую, прекрасную девочку! Она смотрела в ее недетские глаза и сдавалась в плен.

- Ну, здравствуй, Эльза Ильвес. Будем знакомы.

Имя девочки родилось как-то само. Мгновенно практически. Как озарение. В момент того самого первого знакомства.

- Мамочка, ты все работала и работала, а мы ходили к Марку, и ели сосиски-сердечки.

Света перевела взгляд на отца. Дочь все чаще рассказывала ей о своем новом друге. Женщине уже и самой было интересно на него посмотреть, вот только последнее время работы и впрямь было очень много.

Тогда, сразу после переезда, Моль не видела своего будущего. Не представляла, как будет зарабатывать себе и ребенку на хлеб, чем вообще будет заниматься. Одно Света знала наверняка: в любимую медицину вернуться она не сможет. Впрочем, это была небольшая цена за недолгое счастье быть с Васькой.

Поначалу она просто плыла по течению, позволяя отцу оплачивать ее редкие счета. В основном - медицинские. Потом… потихоньку влилась в его бизнес. Присматривалась, вникала в детали, изучала специфику. Как-то само собой на нее легла не только творческая часть работы, но и административная – отец не молодел, и уже и не поспевал за бешеным темпом жизни.