Молчание матерей

Виолета приблизилась к полицейским, которые прочесывали район. Упреки Зенона заставили ее нахмуриться. Она подошла к сотруднику, который стоял у заграждения.

– Сюда нельзя, сеньорита.

– Мне надо в общежитие, вон туда.

Полицейский посмотрел на здание, на которое указала Виолета, потом на нее и отодвинул заграждение.

– Проходите, только сразу туда, здесь не задерживайтесь.

Виолета послушно направилась к общежитию. У входа на ступеньках группа девушек обсуждала случившееся.

– Честное слово, тут нашли труп.

– Ты уверена? А зачем тогда скорая? Она так умчалась…

– Говорят, его расчленили. Как он мог остаться в живых?

Виолета прошла мимо, не останавливаясь, проскользнула в библиотеку и села за компьютер. Постучала по клавиатуре и улыбнулась: она нашла то, что нужно.

– Карлос Суза. Улица Галатеа, 35, Мадрид.

Девушка отыскала улицу на карте. Надо сесть на метро, на пятую линию, зеленую, и доехать до станции «Канильехас».

На выходе из здания Виолета столкнулась с мужчиной в штатском.

Судя по всему, он командовал полицейскими. Она слышала, как он отдавал распоряжения; остальные звали его Ордуньо. Он разговаривал с девушками на лестнице и показывал им фоторобот. Виолета краем глаза взглянула на портрет: очень похоже. Но похоже на прежнюю Виолету, а с новой – коротко стриженной шатенкой – ничего общего. У фоторобота были не ее глаза: черно-белая картинка не передавала ни их медового оттенка, ни лихорадочного блеска, появившегося в тот момент, как Виолета получила приказ Ийями Ошоронги.

– Я ее не видела, – говорила одна из девушек.

– С мексиканским акцентом? Нет, тут у нас только колумбийки. Глэдис вот колумбийка, да? А мексиканок нет.

– А кто это? Что она сделала?

Виолета прошла мимо Ордуньо и направилась к станции метро «Монклоа».

Квартира Даниэля Мериды находилась на улице Буэн-Сусесо. Из огромного окна гостиной открывался вид на Западный парк, почти на то самое место, где нашли Даниэля. Виктор сидел, вжавшись в белый кожаный диван.

Когда Элена сообщила ему, что Даниэль умер в скорой по пути в больницу, он был так потрясен, что не мог даже плакать. Он не шевелился и напоминал потерянного, испуганного ребенка. Элена до последнего надеялась, что врачам удастся привести Даниэля в сознание и он расскажет полиции что-нибудь о Виолете, но этого не произошло. Чудо, что он был еще жив, когда она открыла дверь фургона.

Сарате ходил туда-сюда по просторной гостиной.