Молчание матерей

Взять тебя – родился мужчиной, а мужских органов больше нет.

Моника молча всхлипывала.

– Операция стоила кучу денег. Сколько?

– Двадцать тысяч долларов? Сто? Тебя оперировали совсем недавно…

Моника решила, что отвечать нет смысла, и промолчала. Тут же последовало наказание: мексиканка снова вцепилась в ее плечо, и Моника снова взвыла от боли.

– Твое имя было в списке… Захотел стать мамой и папой одновременно?

Мексиканка отвернулась и потянулась за своим рюкзаком.

– Сейчас я тебе покажу кое-что, – сказала она и достала какой-то сверток.

– Я женщина, у меня нет спермы, – в ужасе залепетала Моника.

Мексиканка продолжала, как будто не слышала ее:

– Он родился бы, и его сразу забрали бы у меня, чтобы отдать тебе. И ты растил бы его, и он ходил бы в школу – нарядный, в серых брючках и белой рубашечке… Думаешь, он был бы счастлив?

– Ну конечно мертв… Он был бы похож на тебя или на меня?

– Этот ребенок не может быть моим, ты что, не видишь? Посмотри на меня!

– Почему тогда твое имя в списке? Как некрасиво: не хочешь признавать отцовство…

Женщина покачала мертвого младенца на руках, затем убрала в холодильник.

– Не сердись, Зенон, все они такие. Вот ты стал бы хорошим мужчиной, а остальные… Остальные мужчины – трусы. Придет Ийями Ошоронга, расправит крылья – и все вернется на круги своя. К началу. И матери будут отомщены.

Этот разговор с мертвым ребенком привел Монику в ужас, и она поняла, что единственный шанс спастись – рассказать все, что ей известно.

– Да, я принесла Родриго пробирку спермы. Я заплатила ему, но это было не для меня. Я не была отцом ребенка.

– Ийями Ошоронга указала на тебя. Она хочет, чтобы Зенон спал у тебя внутри.

Моника узнала нож, который мексиканка достала из кармана. Видимо, она взяла его на кухне: рукоятка из оранжевого стекла, кривое лезвие. Моника купила его много лет назад…

– Это сперма другого мужчины. Его хотели шантажировать. Я скажу тебе, как его зовут и где его искать, только, пожалуйста, не трогай меня.

Он попытался открыть досье отца с компьютера на Баркильо. Хотя у ОКА был доступ к некоторым секретным документам, это явно был особый случай. Сарате смог прочесть только короткий отчет, в котором о смерти его отца говорилось то же, что он слышал много раз: Эухенио Сарате погиб в перестрелке. Убийцу не нашли, поэтому суда не было. Сарате понимал, что в досье отца должно быть подробно описано его задание.