Молчание матерей

Особняк принадлежал некоей Сесилии Пресьядо (тридцать три года, стоматолог, замужем, родилась в Уэске, в Сарагосу переехала семь лет назад). Элена так и не выяснила главного: была ли Сесилия беременна? Абду не смог ответить на этот вопрос: он видел ее издалека, в просторном халате, скрывавшем фигуру. Марьяхо сейчас просматривала соцсети Сесилии в надежде найти свежие фотографии, свидетельствующие о беременности, но коллеги хакерши решили не терять времени и с самого утра отправились в Торрес-Сан-Ламберто.

Элена позвонила в калитку, и они замерли в тревожном ожидании.

Никто не отзывался. Сад опоясывала низкая стена, вдоль которой росли кусты самшита; преодолеть это препятствие не составляло труда. Собаки во дворе, судя по всему, не было, иначе она облаяла бы их.

Сарате сгорал от нетерпения, а Элена вспоминала статьи закона и взвешивала риски. Конечно, вламываться в частный дом без ордера нельзя, но в законе есть уточнение, как раз подходящее к их случаю. Если полиция подозревает, что в доме совершается преступление или кому-то грозит опасность, она имеет право нарушить неприкосновенность жилища.

Возможно, Херардо был мошенником, но участвовала ли в его махинациях хозяйка особняка? Этого они не знали. Элена вспомнила фото, сделанные во время вскрытия: оборванная пуповина, сморщенный плод с приоткрытым глазом. Возможно, в особняке они найдут мертвую мать ребенка.

– Заходим. Перелезай, откроешь нам.

Два ловких прыжка – и Сарате уже стоял по ту сторону стены. Он открыл калитку и впустил в сад Элену, Ордуньо и Рейес.

Тропинка, выложенная булыжником, вела к дому, бассейну и гаражу, где стоял красный «фольксваген гольф». Сарате подошел к машине и положил руку на капот, как отец на лоб больного ребенка.

– Холодный. В последние несколько часов никто на ней не ездил.

Элена поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. Рейес и Ордуньо обходили здание по периметру: согласно плану, который прислала им Марьяхо, дверь из кухни вела на задний двор.

На звонок никто не ответил. Элена заметила открытое окно гостиной и сделала знак Сарате.

Тот кивнул, и они вдвоем забрались в дом.

В комнатах царил давний, словно застывший во времени беспорядок. На полу валялась подушка. Мебель покрывал толстый слой пыли. Абажур настольной лампы накренился, готовый упасть. Рядом с лампой стояла фотография в рамке: мужчина и красивая молодая женщина, оба счастливо улыбаются. Элена с трудом узнала в мужчине Херардо: снимок явно был сделан до того, как он пристрастился к наркотикам.