Молчание матерей

В джинсах и клетчатой рубашке, не намного выше Рейес, худой, с детским лицом, он напоминал подростка, которого зачем-то выдернули с вечеринки.

– Это Грегор. А это Рейес, новенькая, – представил их друг другу Фабиан.

– А, блатная? – сухо спросил парень, открывая бутылку о край стола.

– Ты правда племянница Рентеро?

Вопрос задал мужчина в форме, которого она уже видела в участке. Из-за седых волос и больших круглых глаз он напоминал сову. Офицер сказал, что его зовут Номбела, и спросил, правда ли, что у Рентеро есть собственный виноградник.

– Не у него, а у его двоюродной сестры, она тоже работала в полиции. Ее зовут Вероника.

– А есть у тебя в семье хоть кто-то, кто не работает в полиции?

– Двоюродная тетя. Она грабит банки.

В комнатке повисла тишина.

– Шутка, – уточнила Рейес.

Рядом с Номбелой сидел мужчина лет тридцати; под формой проступали накачанные мышцы. Он смотрел на Рейес молча, и его представил Номбела: Ричи. Глаза у Ричи были абсолютно пустые, как у участника телевизионного шоу.

– Я тут что, единственная женщина?

За столом тасовал карты мужчина в штатском. На вид лет шестидесяти, полноватый, но явно в хорошей форме. Рукава его рубашки были закатаны, и на одной руке Рейес увидела длинный, от локтя до запястья, шрам. Не отрывая взгляда от карт, он спросил:

Ему не нужно было повышать голос: стоило ему заговорить, как остальные умолкли.

– Как, ты сказал, Фабиан, называется ваша группа? Отдел?

– Слушай, девочка: ты не входишь ни в какую группу.

В Отдел просто так не попадают. Это надо заслужить, а мы не узнаем, чего ты стоишь, пока не увидим тебя в деле. Кстати, ты тут не единственная женщина, есть еще две, и они как раз в Отдел входят. А сейчас сбегай к Курро, пусть принесет нам закусить, все проголодались.

– Я вам в горничные не нанималась.

До Рейес донесся тихий свист – такой звучит в классе, когда ученик грубит учителю, – но она не отводила взгляда от мужчины со шрамом. Тот положил карты на стол, встал и подошел к ней.

Он вовсе не выглядел устрашающе: не делал резких движений, не напускал на себя грозный вид.

– Что я тебе не горничная.

– Хорошо, Рейес, я сам схожу к Курро. Любишь улиток? Они у него отменные. Кстати, меня зовут Анхель Кристо, как того дрессировщика. Я твой начальник.

Дома Рейес никак не могла решить, как прошел этот день: хорошо или так себе. Как сотрудник полиции, она сказала бы, что так себе: за весь день на новом месте она не сделала ничего.