Молчание матерей

Расследование уходило все дальше от Отдела, и, если верить Ордуньо, ее работа в Вильяверде больше не имела смысла.

– Но кто же тогда доведет до конца дело Эскартина? – спросила Рейес почти умоляюще. – Он потратил несколько лет жизни, чтобы раскрыть Отдел. Может, его гибель с ними и не связана, но… Нельзя же допустить, чтобы его работа пропала зря. Он был полицейским, как и мы с тобой.

– Пока все, что ты рассказываешь, говорит о том, что они обычные коррупционеры.

Мимо прошла группа студентов – они весело смеялись.

Рейес выждала, чтобы студенты удалились на достаточное расстояние от машины.

– Фабиан рассказал мне об одном происшествии в «Гетерах». С него и начались проблемы с хозяином.

– Коллега, которого приставили меня опекать, двухметровый шкаф. Забавный добродушный парень… Ему один нарик откусил часть уха. И съел… – Рейес улыбнулась, вспомнив эту историю. – Он неплохо ко мне относится и иногда рассказывает кое-что интересное.

Ордуньо почувствовал резкую боль в груди. Он глубоко вдохнул, и боль прошла, но осталась тревога: что это было? Он что, ревнует? Рейес продолжала свой рассказ:

– Несколько месяцев назад там произошло убийство.

Проститутка, некая Дели, убила клиента. Не просто клиента, а журналиста. Я погуглила, его звали Амансио Руис. Проститутку задержали, она сейчас в Сото-дель-Реаль, ждет суда.

– А при чем тут полицейские из Вильяверде?

– Когда Фабиан об этом рассказывал, мне показалось, он очень рад, что этого журналиста прикончили. Понимаешь, о чем я?

– Ты думаешь, за этим убийством стоят они?

– Я не могу сейчас поехать в тюрьму, а вот ты можешь.

Съезди в Сото-дель-Реаль, поговори с Дели. Вдруг вытянешь из нее что-нибудь интересное.

Ордуньо, задумавшись, барабанил пальцами по рулю. Рейес прервала его размышления:

– Марина ведь тоже там. Поговори с ней. Не исключено, что она знает Дели и поможет тебе завоевать ее доверие.

– Я не хочу впутывать в это Марину.

Ордуньо понимал, что его ответ прозвучал резко. Он вспомнил последний разговор с Мариной: она как раз упоминала венесуэлку по имени Дели.

– Тогда попроси Элену, чтобы дала мне еще несколько недель. Жалко бросать все сейчас.

– Ты за все это время хоть что-нибудь слышала об Эскартине?

Рейес покачала головой:

– Они не любят о нем говорить. Похоже, они не знали, что он полицейский, считали нариком на побегушках, давали ему разные поручения.

– Типа наехать на парикмахерскую Бирама?

– Типа того. Они считают, что Эскартин бесследно исчез.