— На какой машине они ездили?
— Кто?
— Отморозки…
— В последний раз видел их вчера, на «ауди»…
— Генерал угнал у них машину! — с затаенным восторгом определил стражник и развернулся возле трупа. — Ловкий этот Хлопец… Цвет машины?
— Темно-синяя… — Власов указал на дорогу. — Следы… Возле убитого следы моего уазика…
— Не беспокойся, — хладнокровно отозвался стражник. — Тебя не найдут. И следов тоже.
Он выехал на окружную, потом свернул на проселок, попетлял возле дач и отправился напрямую, через поле, к лесу.
— Куда мы едем? — осторожно спросил Власов, чувствуя омерзительный озноб.
— Помолчи! — прикрикнул стражник, сосредоточенно глядя вперед.
У опушки леса остановился, вышел из машины и огляделся, словно определяя место. Потом брякнул крышкой топливного бака.
— Тряпки есть?
— Есть… В багажнике.
Стражник порылся в вещах, заготовленных на дорогу, вынул из рюкзака брюки от спортивного костюма.
— Больше не понадобятся…
Разорвал их, с помощью палки засунул одну штанину в горловину левого бака, достал зажигалку.
Власов все понял, однако даже не пошевелился: в голове сидела единственная и глупая мысль — было жаль новеньких, так и не опробованных в деле флажков для оклада волков…
— Ничего сказать не хочешь? — будто между прочим спросил стражник.
— Нет…
— Что у тебя в правом баке?
— Бензин…
— У тебя там жемчуг! Двадцать семь штук, в двух резиновых перчатках.
— Да, я забыл… Хотел жене на ожерелье. Бывшей жене…
— А Хлопец не забыл. Ты бы с ним на таможне и засыпался.
Он покопался возле бака, вытянул перчатки с жемчугом, тщательно вытер их штаниной и пригляделся.
— Но он же просверлен!
— Я достал из него песчинки…
— Нам не нужен пустой жемчуг! — он швырнул перчатки Власову. — Это по договору твое.
Стражник засунул вторую штанину в правый бак, хладнокровно щелкнул зажигалкой.
— Хорошо держишься, — похвалил он Власова. — Без истерики… Говоришь, жене на ожерелье?
— Да, хотел…
Власов не увидел — ощутил горячее дыхание пламени, задутого ветром в кабину…
— Любишь ее?
— Люблю… Но теперь уже это ничего не значит.
— Как же ничего? — стражник поджег второй бак. — Это значит, душа еще жива, если ты можешь перед смертью думать об этом.
Он пошире открыл дверцу, облокотился и уставился на Власова.
Тот опустил голову, чтобы не видеть огня. Жемчуг в перчатках лежал на коленях и светился даже сквозь мутную резину…
Стражник долго, очень долго вынимал ключик, затем медленно понес его к наручникам и когда вставил в скважину, время остановилось..
