— Вот уже почти год служба безопасности Ордена гоняется за ними по всей округе, — горько проговорил он. — Их видят везде и многие… Они ходят повсюду и просят подаяние. И не позволяют даже приблизиться к себе… Я сам много раз пытался найти их, зная, что бесполезно… Исчезали, как призраки за минуту до того, как только я оказывался рядом. Они знают, что произойдет через час, год, столетие, и потому неуловимы…"
"— И вы теперь хотите, чтобы я стал посредником между вами и Ящером?
— Никто, кроме вас, не сделает этого.
Вы единственный, кого они подпустили к себе, с кем вступали в контакт, разговаривали…
— Я с ними не разговаривал.
— Напоминаю вам, мой человек отследил и отснял всю встречу.
— Слушайте! — Самохин сел. — Я что, обязан отчитываться перед вами? Но я еще не подписывал контракта!
— Нет, не обязаны. — Самозванец подошел к выходу. — Но вы же хотите услышать ответ на свой вопрос, родилась ли дева? Это ведь важнее, чем все остальное. Важнее, чем предсказания пророка. Ведь эта дева сама — будущее.
Если родилась…
Лжепророк удалился, как хороший актер: он умел играть спиной и не любил задерживаться на сцене, оставляя недосказанность.
Выждав минуту, Самохин схватил брюки и начал одеваться, но в это время из темного квадрата подземного входа, будто из небытия, явилась сестра. Семенящим шажком она приблизилась к возвышению, сначала сняла плат, затем сандалии и вдруг растянув горловину тресса, сдернула его одним рывком до ступней ног, затем освободила и их.
Самозванец не зря в молодости оканчивал Щепкинское: режиссура была поставлена на высокий уровень и по всем правилам захвата внимания. Оставалось лишь, как в театре, сидеть и следить за развитием событий на сцене. А сестра как-то увлеченно и самозабвенно начала передвигать птиц, свисающих с наклонных стен.
Обнаженная, совсем с короткой стрижкой и босая, она стала походить на играющую девочку-подростка. Бегая чуть ли не в припрыжку по каменным плитам, тянула за шнуры, скользящие по стальным прутьям, вращала деревянных хищников то влево, то вправо, или раскачивала, как маятники, и выявить какую-то закономерность в ее действиях было невозможно.
Самохин сложил две огромные подушки вместе и прилег, как недавно лжепророк. Скоро все пространство пирамиды трепыхалось и шевелилось, словно сюда и впрямь залетела стая птиц, и несмотря на то, что висели они тесно, ни один шнур не перехлестнулся, ни один хищник не столкнулся с другим.
