Потом я воссоздал Тартар на земле по точному образу и подобию того древнего, погребенного пустыней. Ящер сам нарисовал, как он выглядит и какие там храмы, так что это не мое творение и фантазия… Да, в этом много сценической игры, но вспомните, как появлялись религии, храмы, изображение богов, которые мы называем иконами, распятьями, изваяниями? Ведь когда-то и это считалось не святынями, а театральными декорациями…
Самозванец оттолкнулся от стены и медленно обернулся…
Из сытого и самодовольного человека, из всемогущего повелителя будущего, коим предстал при первой встрече, он на глазах превратился в изможденного, перхающего от вечной жажды старика…
— Но мне ничего не жаль… Примите от меня Орден Молчащих и ведите его в будущее.
Передам эту ношу с великим удовольствием и облегчением. А сам уйду вместе с пророками. Только при этом условии я сам открою пирамиду.
— Не приму, — подавленно обронил Самохин. — Это не мое… детище. И мне не известна тайна зелья просветления. Власти готовы сотрудничать с вами и Орденом.
Он горько усмехнулся.
— Теперь они будут готовы сотрудничать с вами. Потому, что любая власть готова использовать будущее только для своего настоящего. И вы с этим тоже столкнетесь.
Шаркающей стариковской походкой он побрел в свое лежбище.
— Я вынужден взломать пирамиду, — вслед ему сказал Самохин.
— С сумой пророка, — покашливая, выговорил он, — я бы сделал то же самое…"
"Трехсантиметровые плиты облицовочного таганаита разбили кувалдами за несколько минут, обнажив серый квадрат крепчайшего бетона, от которого отскакивали со звоном ломы.
Оперативники прошли по стройке и снесли к пирамиде весь инструмент, от топоров до зубил и дрелей, и все равно лишь сковыряли корку не толще хлебной.
Самохин сидел в машине на сиденье, под которым был инструментальный ящик, изображал спящего и сам наблюдал за стараниями бойцов сквозь ресницы. После визита к самозванцу он выпил три бутылки минералки, но жажда не проходила, и было понятно, что водой этот огонь не потушить.
Космический телефон несколько раз принимался настойчиво сигналить, и его звук казался отвратительным, как те немногие звуки, что выворачивают душу, например, как пальцем по стеклу. Плюхач суетился возле пирамиды, отдавал команды, что-то показывал, кого-то отчитывал и изредка сам хватался за лом или кувалду.
За два часа не приученные к монотонной и специфической работе бойцы спецназа, оперативники и эксперты углубили квадрат не более, чем на вершок.
