Молчание сфинкса

— Идем к нему, тряханем, — скомандовал Никита. И они с Кулешовым двинулись к джипу.

— Николай Николаич, приветствую, что, с моими правами что-то не так? — громко спросил Малявин, увидев их. Обращался он к Кулешову, которого хорошо знал.

— Нет, с правами все в порядке, Денис Григорьевич. Утро доброе. — Кулешов козырнул, как и инспектор ГИБДД. — Вопросы у нас к вам имеются в связи с новым убийством в нашем районе. Это вот начальник отдела убийств уголовного розыска из нашего главка Колосов Никита Михайлович. Уж не обессудьте, придется вам на некоторое время задержаться.

Малявин вышел из машины. Никита с любопытством рассматривал его — видел-то впервые. Крепкий мужик. Прямо штангист-разрядник. Плечи — косая сажень Затылок подбритый, бычий; Взгляд… А вот взгляд-то явно встревоженный, хотя и совсем не робкий.

— В связи со смертью. Натальи Павловны ко мне вопросы? — спросил Малявин. Голос у него был сиплый, простуженный.

— Да, в связи с этим убийством и в связи с убийством настоятеля храма отца Дмитрия, — ответил Никита.

— А то как же я с ним не был знаком? Его у нас тут все знали, кто в церковь ходил, — хмуро сказал Малявин.

— И вы тоже ходили?

— Я человек православный, а то как же?

— Часто ходили?

— Настолько часто, насколько это прилично светскому человеку, — выдал Малявин и выпятил свой тяжелый квадратный подбородок, а заодно и богатырскую грудь. — А что, Николай Николаич, — спросил он Кулешова, — мы так и будем посреди дороги, как три тополя на Плющихе, торчать?

— Да чего же? Почему же? — Кулешов пожал плечами.

— А, понятно, — Малявин криво улыбнулся. — Ну что же, раз такое дело — спрашивайте.

— В общем-то, вопрос у меня к вам, Денис Григорьевич, один. Вы вчера утром случаем Наталью Павловну Филологову на станцию не подвозили? — спросил Никита.

— Нет, не подвозил. Она пешком шла. Да это ж все тут уже знают, что пешком!

— Да, знают-то все… А вы вчера утром в Лесном были, да?

— А то где же? Я ж работаю там. У меня рабочий день официально по контракту с девяти до семи. А приезжаю я утром когда в восемь, когда в семь, когда еще и петухи в деревне не пели. А уезжаю, между прочим, когда в девять, а когда и в десять.

— Вы вчера утром Филологову видели? — оборвал его Никита.

— Нет.