Молчание сфинкса

О, он умел это как никто другой! Вспоминал, как они с Катей наперебой расспрашивали Филологову о том о сем, как она вела их по парку, показывая пруды, аллеи, павильон «Зима». А под ногами были рытвины, рытвины… И воздух в парке был холодный, осенний, кристальный. И зеленая вода Царского пруда была похожа на старое венецианское зеркало…

И вот эта женщина, всего день назад такая живая; энергичная и обаятельная, — убита… Господи, кем?! За что?

Он в смятении думал о том, что предпринять. Позвонить Салтыкову, спросить, узнать? Нет, этого сейчас, пожалуй, делать не стоит.

Позвонить Ане Лыковой? Но при чем вообще тут она? И зачем она сопровождала Салтыкова в милицию? Зачем лгала, что он не знает языка? Хотела во что бы то ни стало присутствовать на его допросе, чтобы быть в курсе? Или же просто боялась за него? Не желала отпускать к следователю одного? Но какое ей до него дело? Он ведь женат… Он снова вспомнил, как они сидели в столовой, пили вино, болтали, смеялись — Салтыков, Анна, Филологова, Иван Лыков…

Наконец, после долгих колебаний он решил, как ему поступить.

Нашел в справочнике мобильного номер Ивана. Еще в Питере тот дал ему свой новый сотовый.

Нашел и его домашний номер — он был прежний. И сейчас не отвечал. Видимо, никого не было дома — ну так и должно быть в рабочий день… Сотовый Ивана давал гудки, но на них тоже никто не откликался. Мещерский позвонил еще раз, еще — та же картина. Да что же это? Ванька Лыков скрывается, что ли, от кого или телефон в машине забыл?

И тут Мещерского осенила новая идея.

Он взял и позвонил другу детства Вадиму Кравченко. Кравченко в это день работал, как он обычно говаривал, «стоял на страже жизни работодателя». Это всегда были скорбные, нудные дни. В такие дни, и Мещерский прекрасно это знал, его друг детства, совершенно не принадлежал самому себе.

Работодатель его Василий Чугунов, небезызвестный в столице предприниматель и, по мнению «желтой прессы», «весьма колоритная фигура», с возрастом все дальше и дальше отходил от активного бизнеса.

Но остепеняться не желал. Бывали периоды, когда он сутками гудел, переезжая из VI Р-сауны в клуб, из клуба снова в VIP-сауну. Все чаще перебарщивал с алкоголем и виагрой и даже попадал по этой причине в лучшие коммерческие клиники Москвы и Санкт-Петербурга, а также Австрии, Швейцарии и Германии. Лечился там от ожирения, лечился от депрессии, от алкоголизма, от простатита, от хронических запоров.