Молчание сфинкса

Мещерский подъехал в главк на Никитский после шести часов вечера, как только разобрался с делами турфирмы. Приехал он не один, а с Вадимом Кравченко. Однако тот остался на улице в машине. Ждать Катю.

— В конце концов, Вадик, это просто несерьезно, — хмыкнул Мещерский. — Ну что ты как ребенок, честное слово… Ну давай, позвони ей. Скажи, что ты здесь, что приехал за ней. Она спустится, вы помиритесь. И все. Хеппи-энд. Ну хочешь, я позвоню — она пропуск тебе закажет, сам поднимешься, поговоришь с ней по-мужски, прямо, прощения попросишь…

— Это за что? — Вадим Кравченко покосился на друга детства.

— За то, за дурь свою… Впрочем, кому я все это говорю, господи? Ну не желаешь так, тогда езжай домой, жди свою жену там."

"Кравченко и этого не желал. Сидел в машине, хмуро созерцал себя в зеркальце. В душе — и Мещерский это видел — он уже адски жалел о своем опрометчивом уходе из дома, как он говаривал, «несанкционированном вылете из родного гнезда». Но вернуться назад было не так-то просто.

Особенно теперь. Ведь Катя ему не звонила, не умоляла, ни о чем не просила. И это больше всего и озадачивало, и угнетало его. Заставляло страдать мужское самолюбие — как же это, а? Не понял.

— Ладно, не учи меня, давай топай, — буркнул он. — И смотрите, недолго там лясы точите, а не то я…

Мещерский укоризненно покачал головой: ах ты, Вадик, Вадик. Ну что с тобой таким будешь делать?

Когда он, предъявив паспорт и пропуск, вошел в здание ГУВД, поднялся на лифте и открыл дверь знакомого кабинета пресс-центра, он думая о том, как; в каких в выражениях сейчас объявит Кате, что ее муж, бедный, несчастный и такой бесконечно одинокий, там, внизу, у парадного подъезда ждет и томится неизвестностью.

Но, войдя, он увидел в кабинете вместе с Катей Колосова.

— Значит, теперь ты считаешь, что пришла пора делать выводы и проводить параллели? — услышал он его вопрос, обращенный к Кате.

— Для себя я уже некоторые выводы сделала, — ответила она. — Предварительные выводы, Никита.

Ой, Сережечка пришел, — она увидела Мещерского. — Привет.

Мещерский хотел сказать: там внизу, в машине, Кравченко тебя дожидается, но, правильно оценив обстановку и эту новость, решил так сразу, в лоб, не оглашать. Никита был явно лишним в такой деликатной ситуации, а выставить его сейчас за дверь не представлялось возможным.

— Сереженька, когда в Лесном возобновятся работы? — спросила Катя.

— Салтыков мне звонил, сказал — на днях.