Молчание сфинкса

Там свои порядки, — Кулешов перешел к другим итогам оперативных проверок.

Колосов слушал внимательно. Его в первую очередь интересовали те, кто проживал по соседству с отцом Дмитрием. Кулешов дом за домом, фамилию за фамилией перечислял местных.

— Как видишь, Никита Михалыч, народа у нас тут негусто. В основном старики. Молодых, нашего с тобой возраста, по пальцам можно считать.

Никита достал из папки справку, полученную сегодня утром из архива Информационного центра. Справка была изъята из старого дела, тот кто ее некогда составил, явно был не в ладах с грамматикой и русским языком.

«10 ноября 1982 сода в ПБ-5 поселка Тутыши Московской области находящийся на принудительном излечении судимый по статьям 108 ч. 2 и 117-й. УК РСФСР гражданин Кибалко Петр Борисович 1950-го года рождения совершил на территории ПБ-5 убийство главврача ПБ-5 гражданина Луговского М…, после чего совершил побег с территории больницы. Задержан правоохранительными Органами 2 декабря 1982 года в районе мелиоративной станции совхоза „Путь Октября“. При задержании оказал сотрудникам милиции сопротивление. По приговору суда направлен на продолжение прииудительного лечения в спец ПБ-316 в Иркутскую область. Скончался в 1984 году».

Колосов передал справку Кулешову: Тот прочел, пожал плечами."

"— Слыхал я, был тут такой случай давно, — сказ он. — Но я не в курсе, я тогда только в Омскую вышку поступил. А что ты вдруг архив стал запрашивать, Ну, Михалыч?

— В Лесном дело-то было. Свидетель мне об этом сообщил — Захаров, знаешь такого?

— Как не знать.

Бывший наш директор школы. С отцом Дмитрием дружен был давно, старостой был церковным последнее время.

— Проверили, как я просил, где он находился, делал в день убийства?

— Ну кое-что выяснили по нему. Утром Захаров был в церкви. Часов примерно до десяти. Потом видели здесь, в Воздвиженском, в магазине продуктовом. Вернулся он домой около трех часов дня. Затем находился дома.

— А вечером; в шесть часов?

— Соседи не видели, чтобы он куда-то выходил двора.

Жена говорит — был дома, с внуками играл, телевизор смотрел. После «Времени», по ее словам, они спать легли. Тут у нас, Никита, не Москва, спать рано ложаться, с курами. Чего свет-то зря жечь?

— Насчет Мячикова что-нибудь есть?

— Ну этого придурка я лично как облупленного знаю, — Кулешов усмехнулся, — при мне он тут куролесил, публично при женском поле, так сказать, обнажался.

— Чокнутый он? — спросил Колосов.

— Да вроде нет.