Молчание сфинкса

Она самая и была. У шлагбаума тут стояла — я— как; скорый пропускала пятьдесят седьмой в десять десять.

— В десять минут одиннадцатого? — переспросил кита, — И Малявин останавливался тут на переезде? И его самого видели за рулем или только его машину?

— А как же? И машину, и его самого видала. Курил папироску все в окно, пока поезд-то ждали, — Марья Никифоровна покачала головой. — Ой-ей, как теперь ходить-то нам тут, как жить? Кто ж это творит-то все? А мы со стариком-то моим Митричем одни ведь в доме. И oн с утра пластом уж лежит, поясница у него.

— А куда Малявин ехал? В какую сторону? — спросил Никита.

— Туда, куда ж еще? Тут одна дорога — прямо все, прямо, — Марья Никифоровна Дуля ткнула рукой в окно. — Назад-то он, видно, другим путем вертался, не здесь. А машина-то у него приметная, солидная. С нашими замухрышками не спутаешь.

Глава 14

ИДЕАЛИСТЫ И ПРАГМАТИКИ

В этот понедельник Анна Лыкова работала в антикварном салоне с трех часов дня. Антикварный мирок в Сивцевом Вражке в последнее время стал дли нее последним прибежищем.

Здесь, на работе, она была день-деньской на людях и одновременно предоставлена сама себе. Анна Лыкова — ведущий артдилер салона «Галантный век». Антикварный бизнес — дело прибыльное, торговля шла неплохо, но для Анны все эти вещи, что проходили через ее руки и оседали на витринах за пуленепробиваемыми стеклами в ожидании покупателей, были не просто товаром на продажу. Во многих из них она словно узнавала старых знакомых, которых уже видела однажды — давно, в какой-то другой жизни.

Антикварный салон на Сивцевом Вражке за скромной вывеской своей скрывал первоклассные, редкие вещи. Хозяин салона Навроцкий — стреляный антикварный воробей, выходец из некогда знаменитой, давшей антикварному миру десятки громких имен коллекционеров, скупщиков и оценщиков системы Ленкомиссионторга, обладал двумя главными профессиональными достоинствами, столь редкими в мире бизнеса -безошибочным чутьем и безукоризненной репутацией.

На маленьких витринах салона, подсвеченных серебристым светом, бывало встречались друг с другом и будущими своими владельцами ювелирные украшения фирм «Фаберже» и «Кехле», колье и броши «французские цветы», великолепные камеи и медальоны восемнадцатого века, В сейфах-шкафах искушали коллекционеров обширные нумизматические коллекции, жемчужиной которых был серебряный динарий Нерона, отчеканенный в год пожара Рима, старинная бронза, фарфор, стекло и мозаика.