Молчи обо мне

Я снова провожу бессонную ночь и не разваливаюсь на куски только потому, что во мне еще есть то, что крепче клея — вера в нас.

Он приезжает в понедельник после работы, и я готова забыть несколько дней тишины, потому что мы снова вместе, в моей квартире снова пахнет зеленым мятным чаем, и я принадлежу своему мужчине. Мне ничего не нужно, я со всем справлюсь, если будем «мы» и, если для нас ничего не потеряно.

Все идет, как обычно.

И не так, как обычно.

Артем делает те же вещи, но у него снова звонит телефон, и он снова сутками пропадает на работе.

Неделю, другую: мы есть, но это словно химера, насмешка над тем, что было раньше. Невозможно объяснить это словами, нельзя ткнуть во что-то пальцем и сказать: «Эта деталь вышла из строя, мы ее заменим — и снова все будет хорошо». Есть только все увеличивающееся чувство тревоги и тоски, потому что я все еще в той трясине, а чудесное спасение оказалось лишь сном. Я спрашиваю, все ли у нас хорошо, Артем всегда отвечает «Да, малыш», но спокойствия это не приносит.

Я не верю себе? Я не верю ему?

Все ломается в очередные выходные, когда Артем говорит, что по работе должен уехать до понедельника. Я снова молча реву, провожая его улыбкой и словами:

— Мне все время тебя мало, возвращайся, пожалуйста, поскорее. И напиши, как доберешься.

Он не пишет: ни через час, ни вечером, ни на следующий день. Пора б уже привыкнуть к тому, что Артем терпеть не может, когда его контролируют и не накручивать себя, потому что молчит просто из желания защитить личное пространство, но мне все равно плохо.

Так же плохо, как и во все предыдущие разы, когда он был где-то бесконечно далеко, словно в другой галактике, и у нас просто не существовало физических форм связи.

И в моей голове снова те фотографии и та женщина. Она — раковая опухоль у меня на сердце, постоянно там и постоянно болит, впрыскивая в кровь яд сомнения. Мне нужно просто спросить его об этом. А если он в самом деле все это время был с нами обеими?

Я не знаю, как буду жить.

Артем возвращается не в понедельник, а только в среду. Злой и какой-то раздраженный, отмахивается, когда я пытаюсь спросить, что случилось и чем могу помочь. Говорит, что не голоден. Становится возле окна, пока я пытаюсь найти подходящие слова, чтобы начать неудобный разговор. Все потому, что в последнее время мы почти перестали разговаривать, кто-то должен прорвать плотину, за которой нагромоздилось недопонимание, невысказанные обиды и укоры.