Молчи обо мне

— Ты мне не нужен. Возвращайся к жене, у вас же теперь второй медовый месяц? Или третий? Прости, я сбилась со счету.

— Я должен был…

— Не разговаривай со мной!

— Женя, Юля… ждет ребенка.

Мне хочется спросить, предлагал ли он аборт ей, но на крыльцо выходит Лука и, ни слова ни говоря, грубо отодвигает Игоря плечом.

— Нам пора, — говорит нам обоим и помогает мне спуститься, а потом — сесть в автомобиль. Смотрит на меня так жестко безапелляционно предупреждаю: — Я уволю вас завтра же, если увижу хотя бы одну слезу.

Я втягиваю в рот нижнюю губу и до крови цепляюсь в нее зубами.

Лучше так, чем потерять работу, которая необходима мне как воздух.

Лука подтягивает мое лицо за подбородок и нависает сверху черствой тенью, выискивая повод осуществить угрозу. А, не найдя его, приказывает водителю ехать по моему адресу.

Мы не разговариваем в машине. Мы и раньше обменивались лишь редкими фразами по существу: говорили о работе, о делах, обсуждали какие-то новости, имеющие отношение к нашему общему делу.

— Сабинин — отец вашего ребенка? — наконец, нарушает молчание Лука.

— Что? Нет! — Я плотнее закутываюсь в наброшенное на плечи пальто.

— Хорошо, потому что мне бы не хотелось вдруг узнать, что моя Правая рука может вот-вот стать главной героиней неприятного скандала.

— Этого не будет, — огрызаюсь я."

"Мне плохо и больно, мне противно от мысли, что Игорь снова вернулся к жене — и теперь у них на носу событие, которое мне самой предстоит пройти в одиночестве. Лука совершенно не при чем, он в своем праве и много раз подчеркивал, что ему нужен человек с идеальной репутацией, а не ходячий рассадник сплетен и завсегдатай первых полос «желтой прессы». Он имеет право устроить более щепетильный допрос, потому что однажды я уже подвела его.

— Отец моего ребенка… не медийная фигура, — говорю уже спокойнее.

— Не был? — переспрашивает Лука.

— В последний раз мы виделись в конце марта.

Мне, наконец, хватает силы воли поднять взгляд и посмотреть в лицо человеку, который — я знаю — никогда не будет жалеть меня, испытывать сострадание к моей грустной женской судьбе и не скажет ни слова, чтобы встать на мою сторону. Он просто выслушает, сделает выводи и, вполне возможно, посчитает нужным не делиться ими.