Молчи обо мне

Он просто стоит за машиной, держит руки в карманах брюк и смотрит куда-то вдаль. Еще одно открытие сегодняшнего вечера — мужчина в костюме из стали вдруг показал свою человечность.

Может быть, он прав? Может быть, я должна была сказать Артему, что у нас будет ребенок? Не выпячивать свою обиду, а поступить так, как должна поступить мудрая взрослая женщина. Он ведь правда хотел со мной общего ребенка. И… кажется, так искренне переживал, когда у нас снова и снова ничего не получалось.

Маленькая слабая женщина во мне вдруг начинает отчаянно скрестись наружу, будить давно похороненные чувства, воскрешать воспоминания, в которых я была счастлива.

И червь сомнения заползает в душу быстрее, чем я успеваю закрыться от вторжения.

Если бы Артем узнал, он бы вернулся ко мне? Я никогда не узнаю этого, пока не скажу ему о ребенке. Что если своим молчанием я собственными руками убиваю шанс быть счастливой?

Я достаю телефон.

Ничего не анализирую и не пытаюсь найти черную кошку в черной комнате. Я даже не знаю, что скажу, когда Артем ответит на мой звонок, только надеюсь, что слова придут сами, и они будут правильнее и понятнее заранее подготовленной речи.

У меня дрожат руки и губы, когда я прикладываю телефон к уху и жду заветные гудки.

Артем может сказать, что ему все равно. Что это не имеет значения и что он давно оставил нас в прошлом. Что женился и тоже ждет ребенка. Господи, меня выворачивает наизнанку от одной мысли услышать, как глобально изменилась его жизнь после ухода от опостылевшей меня, но я продолжаю ждать гудки.

А вместо них слышу только: «Набранный номер не обслуживается»."

"Пробую еще раз, но у телефонного бота для меня все те же новости. И даже после третьей попытки ничего не меняется.

Мой Артем ушел в другую жизнь. Кардинально, одним махом.

Я ненавижу себя за то, что снова плачу. На этот раз без истерики, без сожаления. Просто беззвучно скулю, разглядывая стекающие по стеклу слезы дождя в унисон.

Лука возвращается в машину насквозь мокрым. Небрежно бросает на соседнее с водителем сиденье пиджак, ерошит слипшиеся волосы, превращая их в хаотический «ежик» острых слипшихся колючек.

— Что сказал отец ребенка? Надеюсь, это слезы радости?

— Он сказал, что номер больше не обслуживается. — Я грустно смеюсь над своей печальной участью.

— Что ж, по крайней мере вы попытались.

— Это было больно, Лука.

— Не ждите, что я буду просить прощения.