Молчи обо мне

Сейчас я словно весь под завязку накачан адреналином, и спина уходящего Луки растекается за толстым слоем алого марева.

Женя закрывает дверь — и мне нужна минуту, чтобы привести в порядок голову. Чтобы — как ни смешно это звучит — перестать дрожать от злости, словно я пацан, и у меня вот-вот случится первая драка до крови.

— Игорь, зачем ты пришел? — устало спрашивает Женя. И на всякий случай, хоть я и не пытался, выставляет вперед руку. — Только, прошу тебя, не нужно ничего говорить о нас. Я справлюсь с ребенком без посторонней помощи.

Она имеет право злиться, я знал, что Женя сторицей вернет каждое неосторожное слово, и нарочно не надел бронежилет. Все заслужено. Все по-честному.

— У тебя же скоро будет свой ребенок, — чуть-чуть повышает голос Женя. — Хватит оглядываться в прошлое, Игорь. Нас…

— Я больше не буду оглядываться в прошлое, — не даю ей сказать то, что пошатнет мою уверенность.

— Что? — переспрашивает она, и я с облегчением выдыхаю, когда из-под толстого слоя безразличия выглядывает лицо моей уютной Жени.

Лицо женщины, которую я люблю, словно одержимый, словно больной на всю голову. Если бы только мог — прямо сейчас бы сгреб ее в охапку и больше никогда не отпускал. Надеюсь, что смогу. Что нить Ариадны до сих пор связывает нас, и я не зря шел по ее следу, оставляя после себя выжженную пустошь всего, что уже не имеет значения.

"— Я развелся с ней, Женя, — повторяю я, делая первый несмелый шаг к ней навстречу. Женя бессильно опускает руку, которой прикрывалась, словно щитом. Но все еще смотрит на меня затравленно-настороженным взглядом маленького зверька, поэтому я силой душу очередной порыв притянуть ее в свои объятия. — Я отдал все, что она захотела. На хер. Откупился. Душу бы отдал, если бы затребовала.

— А как же ресторан? — В ее глазах непонимание и страх поверить в реальность происходящего.

— Еще больше я дорожу тобой, — искренне отвечаю я. — Мне так жаль, что я был настолько идиотом, Женя. И те слова… Во мне говорила злость. Но еще, знаешь, — сглатываю, готовясь сказать самую страшную правду моего настоящего, — я боюсь, что теперь ты намертво связана с отцом своего ребенка. И если он вдруг появится на горизонте, ты захочешь воскресить прошлое и захочешь семью. С ним, а не со мной.

Никогда в жизни я не был так откровенен.