Молчи обо мне

"

"Поэтому я уже записался на встречу к известному по разводам адвокату и встречусь с ним сразу после возвращения из Вены. У Элли очень специфическая семья и хоть у нас с ней заключен брачный договор, я предпочитаю быть во всеоружии, сообщая жене о том, что подаю на развод. Наша семья не выдержала и полгода. Жаль, но все это с самого начала было, как любят шутить в известном интернет-меме, «браком».

В четверг я просыпаюсь рано утром: успеваю сходить сначала в спортзал, а потом в бассейн, пока там нет своры любителей нырять бомбочкой, потом возвращаюсь в номер, где меня уже ждет сообщение от Левитской: она приехала, заселилась и надеется, что этим сообщением не разбудила меня слишком рано.

— Я давно не сплю, — говорю как обычно без вступления, когда она отвечает на звонок после первого же гудка. Эта поспешность заставляет стиснуть зубы. — Я зайду за вами в девять тридцать.

— Давайте лучше встретимся в холле, — предлагает она.

— У вас такое провокационное платье, что вы опасаетесь за его сохранность и предпочитаете быть на людях, когда я увижу вас в нем?

Она осторожно смеется, хоть раньше бы угрюмо отмалчивалась и на менее острую иронию.

Но в конечном итоге я соглашаюсь на ее условия и спускаюсь вниз за пять минут до назначенного времени. Занимаю кресло напротив лестницы и беру первую же попавшуюся газету. Хорошо, что я неплохо владею немецким.

Евгения появляется на пять минут позже — и это первый раз, когда она позволяет себе непунктуальность.

Не знаю, может просто схожу с ума, но о ее появлении «говорит» тот самый сладко-полынный аромат, от которого у меня вибрирует неизвестная и непонятная струна внутри. Не как у романтического мальчишки, а как у тупого варвара, который и играть-то толком не умеет.

Но я поднимаю взгляд над газетой… и понимаю, что моя шутка о платье была не такой уж высосанной из пальца.

Наряд Левитской тяжело назвать провокационным: на ней классическое «рабочее» черное платье по фигуре. Из рукава три четверти видны белые руки в симпатичной россыпи бледных веснушек, тонкие изящные запястья без украшений.

Но сегодня она не в удобных туфлях на низком ходу, а на какой-то невероятно высокой и тонкой, как игла шпильке. И поэтому вынуждена идти очень осторожно, чуть-чуть виляя бедрами.

И ее волосы…

Я кое-как складываю газету, встаю из кресла, чувствуя, что только пиджак спасает меня от позора, так очевидно моя потребность обладать этой женщиной.