Небритый водитель остановился у самого большого дома, покрытого потрескавшейся штукатуркой. Ветер болтал рассохшиеся синие ставни у окон. Вокруг дома сухая трава почти в человеческий рост.
— Ну и кто там такой шутник? — небритый рыжий офицер, чьи погоны я не видел, вышел из дома и встал, положив руки на пояс. — У кого-то там зубы лишние, ребятки из академии?
— У меня лишних нет, — спокойно ответил я. — Но если хочешь поделиться, заберу парочку.
Рыжий офицер захохотал.
— Северяне же? — спросил он. Это с ним мы говорили по рации, я узнал голос.
— Точно северяне! Это вы Ян Варга?
— Нет.
Следом вышел ещё один, с таким шрамом на лице, будто получил топором по морде. Показался третий, с повязкой на глазу. Похоже, дела на войне против Клайдеров идут так себе, раз офицеры в таком состоянии до сих пор находятся в строю.
Чувствуется, что в последний раз они были в бане ещё летом, а то и раньше. Но им простительно, к югу отсюда лежит пустыня, а условия там так себе.
Грузовики остановились с той стороны дома.
Панцирник чуть дальше, люки открылись, но пока никто не выбирался оттуда.
— Ребята, а есть чего пожрать? — спросил капитан Сильвестри. — Только горячего, а то давился одной холодной тушёнкой всю дорогу, ни одной нормальной остановки не было.
— Тушёнкой он давился, — прошептал одноглазый, но начал показывать на дом. — Внутрь иди, как раз греем! Кухня так себе, но что есть, то есть.
— Да лишь бы горячее, — капитан вошёл в дом первым.
Я обернулся. Ригга стояла в отдалении, видны огоньки в верхней части кабины.
Люки до сих пор задраены.
— А чего так далеко? — спросил рыжий офицер. — Пусть бы поближе подошла. Нам за ней переться что ли?
— Сначала передам вам все бумаги, — сказал я. — Ну и посмотрю ваши, само собой. И только потом она подойдёт.
А если что-то не так, Марк откроет огонь. Главное — успеть отсюда свалить.
— Разумеется, — рыжий показал на дом. — Прошу! Чего мёрзнуть-то? Да и бумаги ещё ветром унесёт.
Да, холодало, изо рта уже пошёл пар. Деревья шумели от усиливающегося ветра, а жёлтые листья падали повсюду.
Деревня заброшенная, как и говорили. И очень давно, единственный целый дом — тот, в который нас звали, остальные совсем покосились, некоторые уже разрушились.
Я поднял левую руку, как условились. Значит — на первый взгляд всё хорошо, но расслабляться нельзя.
Внутри сыро, даже горевшая печка не спасала. На ней стоял бурлящий котелок, но там просто вода, ничем не пахло. В углу сломанная кровать.
