Даже начальник моей охраны думает, что «генерал» — это прозвище, а ты сам лишь правнук Молота империи.
— Я участвовал в другом заговоре, если ты забыл.
— Когда твоей семье угрожали. До этого не было более преданного империи человеку. И это именно ты разгромил тех, кто к нам вторгся и чуть не захватил нашу страну.
Он подошёл так близко, что я легко мог его прикончить одним ударом даже не вставая. Запах лекарств стал сильнее. Охрана, стоящая за окном и дверью, напряглась.
— И ещё… — он показал скрюченным пальцем на предплечье, где под рукавом вытатуированы цепи.
— Ты и она…
— Так это она? — спросил я. — Наследник — это твоя дочь?"
"— Внучка. Вы похожи… в этом смысле похожи.
И о чём это он? Хотя я догадался.
— Ты ублюдок, — холодно сказал я и посмотрел на него. — Ты и её пытался превратить в это? Ты хоть знаешь, что из себя представляет этот ритуал?
— У меня не было выбора, — он отошёл и сел на свою табуретку. — Но сейчас она мой единственный наследник. Этого не знает никто в империи, кроме нескольких человек.
Она даже живёт за морем. Но завтра она вернётся на родину и поступит в Сильва Коллис, как и положено любому отпрыску знатного рода. И когда я умру, ей потребуется защита. И ты ей это дашь.
Я коротко рассмеялся, но старик невозмутимо продолжал:
— За это, когда она взойдёт на престол, ты вновь получишь звание имперского главнокомандующего. Можешь даже зваться своим старым именем, Роман. Малый Дом Загорских будет восстановлен, ты снова станешь его Наблюдателем. И ждать совсем недолго, мне уже мало осталось.
Он уже устал говорить, но всё равно не затыкался.
— А ещё, — император сипло откашлялся в очередной раз. — По легенде ты один из Загорских, кто вернулся из-за моря по моему приглашению после амнистии. Так вызовешь меньше подозрений. Моя внучка будет носить фамилию другого уничтоженного рода. Она прибудет завтра в порт Нарланд, где ты с ней встретишься. Это рядом.
— Слишком много инструкций, — сказал я. — Твоя внучка, она… почему ты хочешь, чтобы её охранял я? Я военный, а не телохранитель.
Он снова поднялся и подошёл к печи, чтобы согреть руки. Старики всегда мёрзнут. Но я так и не дожил до этого возраста. В той тюрьме сложно было прожить долго, а тела мне меняли как перчатки.
— Скажу правду, — произнёс император через несколько секунд. — Она не верит никому, особенно мне.
— После того, что вы ей устроили? Могу себе представить.
— Но ты, — он снова показал на мои татуировки. — Она как ты. Может, хоть это поможет ей довериться тебе.
