Момент перелома

– Давайте пройдемте, Александр Федорович, – кивнул я, – разумеется, мы внимательно выслушаем то, что вашим устами собрался передать нам государь-император.

Пять минут спустя, салон-вагон поезда литеры А в Санкт-Петербург.

– Итак, господа, – сказал императорский флигель-адъютант, сняв шинель и оправив мундир, – должен сказать, что Великий князь Александр Михайлович регулярно телеграфировал государю с дороги, извещая его величество обо всем, что ему удалось узнать.

Протелеграфировал он и о той встрече с вами, которая произошла на байкальской станции Танхой. Никаких подробностей в силу ненадежности телеграфного сообщения в этих телеграммах не было, но государю известно, что вы везете ему некое особо важное сообщение. Скажите, Михаил Васильевич, это так?"

"– Да это так, Александр Федорович, – ответил я, и каперанг Эбергард кивком подтвердил мой ответ, – сообщение, которое мы везем государю-императору, действительно имеет чрезвычайную важность.

Но, как вы понимаете, предназначено оно исключительно для императорских ушей и ничьих более. И лишь потом их Величество сами решат, кому что передать. Кому тульский пряник с медом, кому хрен моченый в уксусе.

– Но тем не менее, – с давлением в голосе сказал граф Гейден, – вы поделились этим сообщением с Великим князем Александром Михайловичем, а также Великим князем Михаилом и Великой княгиней Ольгой…

– Ну так, – ответил я, – Великого князя Александра Михайловича, а также своего брата Михаила и сестру Ольгу, государь послал на фронт японской войны как своих полномочных представителей, и мы никак не могли не обсудить с ними самые животрепещущие вопросы.

Ведь, в конце концов, они все равно должны были оказаться в самой гуще событий, и следовало подготовить их к тому, что они там увидят и услышат. Но здесь и сейчас мы будем разговаривать только с их императорским величеством и, ни с кем более. Таковы имеющиеся у нас с Андреем Августовичем указания, и в этом случае они не допускают каких-то дополнительных вариантов. Мы или говорим с императором Всероссийским Николаем Вторым, или не говорим ни с кем.

– Ну, хорошо, – выпустил из груди воздух флигель-адъютант императора, – только вот в Санкт-Петербург вам ехать тоже лучше не надо.