Монах и дочь палача

Но сдержался, поскольку иная мысль пронзила мое сознание — где мне, ничтожному, достать сил, чтобы вынести заточение в этой уединенной обители?

Когда мальчик поставил кувшин на землю, тот оказался до краев наполненным молоком. Затем из складок одежды он извлек изрядный кусок сливочного масла, завернутый в листья какого-то местного альпийского растения, и, наконец, появился круг белоснежного сыра, сдобренного ароматными травами. Вид этих сокровищ настолько восхитил меня, что я попробовал даже пошутить и спросил его:

— Допустим, что в этом чудном месте сыр и масло запросто растут на склонах гор, но скажи: ты что же, разыскал где-то здесь еще и молочный источник?

— Можете верить в эти сказки, если хотите, — ответил мальчик.

 — Но мне проще добежать до Черного озера и попросить еды у женщин, что живут там.

С этими словами он принялся разжигать огонь в очаге, а затем, набрав муки, стал месить тесто, намереваясь приготовить пирог.

— Итак, мы не одни в этой глуши, — заключил я. — Скажи мне тогда, где же находится это озеро, на берегах которого живут добрые люди?

Черное озеро совсем недалеко отсюда, — ответил мальчик, тщетно пытаясь спасти слезящиеся глаза от едкого дыма.

 — Нужно обогнуть эту гряду, — он показал рукой, — и спуститься вниз. Там над озером есть утес, и на нем стоит сыроварня. Но это плохое место. Потому и озеро называют Черным. Воды озера так глубоки, что достают до царства сатаны, а по берегам в скалах много глубоких расщелин, трещин и провалов… Иногда, — мальчик понизил голос, — слышно даже, как в аду ревет пламя и как жутко стонут грешные души. Говорят, нигде в мире нет более зловещего места — там живут демоны ада и злые духи. Берегись их! Конечно, — продолжал он, — ты человек святой, но и ты можешь заболеть и пострадать, несмотря на свою святость. А молоко, масло и сыр тебе лучше брать на Зеленом озере, от Черного озера нужно идти еще дальше вниз. Нет нужды самому беспокоиться об этом: я скажу женщинам, чтобы они приносили все, что нужно. Они будут только рады услужить тебе. А если ты возьмешь на себя труд причащать их каждое воскресенье, тогда никакие козни дьявола тебе не страшны, — прибавил он, смеясь.

Наша трапеза доставила мне истинное наслаждение (ничего вкуснее я не ел!). Тем временем последние лучи солнца осветили наше убежище. Мальчик соорудил себе ложе, лег и мгновенно уснул. Но он храпел так громко, что я, несмотря на всю усталость, с трудом смог последовать его примеру.