Монашка и дракон

Я сдержанно улыбнулась, а он махнул рукой, приглашая зайти в спальню. Разговор затянулся, и Фрида принесла нам подогретого молока с пряностями и разожгла жаровню.

— Я была при дворе всего лишь один раз, — рассказывала я, а Гидеон внимательно слушал, подперев голову кулаком. — Один раз — и то во время новогоднего праздника, когда все были под масками. Тогда меня никто толком не разглядел, а это был мой первый выезд. Первый и последний. Потом началась война, драконы прогнали или убили всех, кто мог меня опознать.

— А что делала во время войны?

Пришлось рассказать, как отец и брат отправились сражаться с драконами, как я получала скупые вести о боях, умирая от страха неизвестности, когда писем не было долгими месяцами, а однажды отец и Веспер вернулись — ночью, в лохмотьях, грязные, но не остались ни на час, собрали драгоценности и деньги, что были в замке, забрали всех лошадей и отбыли неизвестно куда. Два года, пока драконы расправлялись с мятежными лордами, я кое-как тянула замок и земли, даже платила налоги — не понять кому, потому что прежний король был убит, а новый король еще не был признан провинциями.

Потом пришли вести, что король Рихард направляется в Дармартен, чтобы потребовать виру за убийство племянника с моих отца и брата. Я решила не полагаться на милость победителей и сбежала. В монастырь святой Пучины.

Гидеон слушал, не перебивая, а когда я замолчала, сказал:

— Про пропавшую девицу Дармартен говорили, что она предпочла смерть драконьей власти, но я не верил, что кто-то из Дармартенов может покончить жизнь самоубийством.

Это не в их правилах. Они стараются выжить и отомстить до последнего. Твои брат и папаша сражались с нами отчаянно и подло, и также подло сбежали.

— Если вы думаете об этом, то я не шпионка, и не намеренно попала в ваш замок, — сказала я, чеканя слова. — Знают небеса — я не хотела к вам и не строила против вас козни. И отца с братом я не видела уже очень давно. И не думаю, что увижу когда-нибудь.

— Они ведь бросили тебя, верно? Потому что женщина в пути — обуза. Я бы убил их, если бы до них добрался.

Я ахнула протестующе и торопливо заговорила:

— Вина отца и брата передо мной больше, чем перед драконами, но я не хочу их смерти! Так же, как не хочу для принцессы жизни с драконом, потому что это хуже смерти.

До этого Гидеон слушал меня спокойно, сидя в кресле, почти не шевелясь и лишь пригубив напиток с корицей, ванилью и миндалем.