Монашка и дракон

Что ж, наверняка, есть для этого причины — решила я философски. Конкубины не сели за стол, а встали в стороне, приготовившись ждать, как и я. Арнегунда даже не посмотрела в мою сторону, будто меня и не существовало, и продолжала стенать о бессоннице. Но вторая конкубина тут же примолкла, когда послышались шаги и голос милорда Гидеона.

Дракон вошел в зал в сопровождении брата и Ингунды, которая семенила рядом с мужчинами, пытаясь приноровиться под их широкие шаги, и обеспокоенно заглядывала в лицо Гидеону.

Делала она это очень участливо — почти прижимаясь к нему и поглаживая по плечу. Когда она напирала уж очень сильно, дракон отстранял ее, но она снова приникала к нему, касаясь пышной грудью.

— …не стоит внимания, — продолжал начатую фразу дракон. — Вы утомили меня, больше слышать об этом не хочу.

Он в последний раз отодвинул Ингунду и с размаху сел в кресло во главе стола.

— Садитесь, — разрешил он, и младший дракон вместе с конкубинами заняли места.

Дилан сидел по левую руку от брата, Ингунда по правую.

Рядом с Ингундой устроилась Арнегунда, а еще дальше — Нантиль.

Милорд Гидеон преломил хлеб, и это послужило сигналом к началу трапезы.

— И все же, милорд, нельзя быть таким безрассудным… — начала Ингунда, и было видно, что она уже давно о чем-то уговаривает дракона.

— Ты замолчишь? — спросил он, разрывая перепелку и обмакивая половинку тушки в соус. — Как же мне надоел ваш вой.

— Она права, — сказал Дилан, хмурясь.

— Тогда пригласи священника, — хохотнул дракон, зажевывая перепелиную ножку.

 — Окропим тут все святой водой, помолимся — и готово! Кстати, — он поднял голову, подзывая кого-то из слуг, — а где девчонка? Ей сказали, что надо придти?

— Э-э… — проблеял слуга, к которому он обратился.

— Она за вашей спиной, милорд, — ответила Ингунда недовольно. — Спряталась в углу, как мышь.

Дракон обернулся, выглядывая меня.

— Ты не голодна разве? — спросил он и указал на место рядом с Диланом. — Садись.

— Милорд, — попыталась возразить Ингунда, — будет ли это приличным…

— А что тут неприличного? — спросил он, забирая говядины и вареных яиц.

 — Ты же здесь сидишь и находишь это приличным?

Старшая конкубина только кивнула, опуская глаза в чашку. Ела она мало и очень опрятно, постоянно промокая губы платочком. Я постаралась не слишком поспешно сесть за стол, чтобы не вызвать нового недовольства. Дилан демонстративно подвинул свое кресло подальше, но меня сейчас заботило вовсе не это.