Переберу привезенные травы, а потом, перед самым рассветом – в купальни... И на разговор к отцу Себастьяну. Если этого синеглазого ублюдка, брата Кристиана, не осадить – проблем прибавится”.
Мягко горели свечи, отражаясь в воде золотистыми огоньками. По просторной купальне разносился запах душистого цветочного мыла и терпкого травяного отвара. Стараясь ступать не на холодные камни, а на теплые, нагретые горячей водой, Микаэль осторожно поднял полное ведро ледяной воды и, зажмурившись, опрокинул его на себя.
Тут же запрыгал, стряхивая холодные капли с распущенных волос и, подхватив отрез льняной ткани, начал быстро растираться, согреваясь. Обливаться холодной водой Микаэль старался каждое утро, если была такая возможность. Закалял и тело, и чего уж таить – дух. Не терпел монах холода, хоть и родился в северной стране, а от ледяной воды так и вовсе дыхание перехватывало.
Больше четырнадцати лет прошло, а все еще помнится... И как сводило судорогой тело, и как огнем жгло легкие, когда заканчивался воздух, как сдирал в кровь пальцы рук, цепляясь за камни на дне, вытягивая немеющее от холода тело против течения – так, что б не нашли.
.. Снег помнил – холодный до боли. Как он забивался в рот, открытый в немом крике... Как каленым железом растекалась по замерзшему телу кровь во время спасительных и неожиданных растираний... Как долгими вечерами, вылеживаясь в тепле охотничьей сторожки, потихоньку приходил в себя после тяжелой легочной лихорадки. Грел руки горячей кружкой целебного отвара, что варил ему нежданный спаситель, а душу – мыслями о том, что теперь судьба младшего брата решена правильно.
И своей судьбы было не жаль ни капли.... Не был бы он правителем, достойным зваться Великим Ярлом Северного Княжества, как брат никогда не стал бы послушным монахом в одной из божьих обителей.
Микаэль повел плечами, отгоняя непрошеные воспоминания, и потянулся за штанами, одеваясь. Мягкая шерсть ласково легла на замерзшее тело, но согреться все никак не получалось.
Тогда монах огляделся, как будто решаясь на что-то и медленно отошел на средину комнаты. Замер там на секунду, прикрыв глаза, и почти сразу сделал первое движение – легкое, почти не заметное, уходя чуть назад и вскидывая руки в защитном жесте. Пламя на свечах взметнулось, подхваченное ветерком, а по стенам запрыгали нечеткие тени. Тогда как в кругу из света уже в полную силу плясал танец битвы тонкий монах с развевающимися русыми волосами.
