Монастырь (СИ)

Друзья, которые со временем открывали свою суть. Хотя нет, были двое, но и их юного принца лишили. Это слабость, тем более когда к одному испытываешь чувства, а тот отвечает взаимностью. Его величество Хуан Карлос де Севилано был суров со всеми, в том числе и с сыном. А дальше – не друзья, и даже не товарищи, которых боишься приблизить, подданные, любовники, которые хотели не его. Учителя. И среди них было одно светлое пятно – отец Франсис, самый мудрый из них. Разбитые мечты. Первое убийство по неосторожности. Первое сознательное убийство.

Кровавая хмарь, которая дает отдохновение от всего этого, в которой не нужно притворяться, можно быть самим собой... Дьявол ластился изнутри, моля не прощать прочих, обещая помочь... Помогай... Пусть пытаются, королевство останется в руках рода де Севилано.

Глаза закрылись, уводя в привычную страну кошмаров. До утра или до тех пор, пока не разбудят. Только луна светила в маленькое окошко. Извечная спутница страха и одиночества. Дай сон...

Но сон не складывался, а рвался на клочки.

И в нем уже присутствовало что-то постороннее и давящее. Опасно-колкое, как игла, что запрятана в складках одежды и постоянно протыкает плоть.

Темный силуэт сидел на стуле напротив кровати, где лежал теперь принц, и не шевелился несколько часов, пока холодная шершавая ладонь не легла поверх руки Фернандо.

– Проснись, уже почти утро. Ты достаточно спал, – голос принадлежал кардиналу. Он пришел на испытание в маске, которую всегда одевали церковники, дабы дьявол не смог увидеть их лицо.

– Выпей воды. Поешь. Я подожду. Разговор будет долгим.

Принц открыл глаза. Он уже какое-то время не спал, иначе церковнику могло не поздоровится – вбитые с кровью рефлексы на защиту. Взгляд был абсолютно спокойным, так же как и все жесты и действия. Подняться... Вода... Еда... Фернандо понимал, что его могут и отравить, и опоить, но во-первых, другого выхода не было, во-вторых, по здравому размышлению выходило, что не все так просто, как казалось с первого взгляда.

Наедаться не стоило, только утолить поверхностный голод, поэтому молодой человек достаточно быстро отставил в сторону простую тарелку с сытной кашей с мясом.

Вода, чуть разбавленная вином, чтобы потом не маяться желудком. Посторонних привкусов нет, но это ни о чем не говорит. Равнодушный взгляд на инквизитора, а живот крутит гнетущим страхом, опасениями и опасными предчувствиями.

Все это время его палач наблюдал за испытуемым через прорези маски и читал его, словно начало интереснейшей книги.