Монета Александра Македонского

Нет, это не простая турфирма! Слишком хитро они шифруются, даже адрес указывают ненастоящий, к нему еще нужно прибавить… сколько же к нему нужно прибавить?

Я запомнила первое четверостишие стихотворения, но сколько же всего в нем строчек? Вроде бы оно довольно короткое… восемь, что ли? Нет, вроде подлиннее…

Я поискала листок, на который выписала это стихотворение, но он куда-то запропастился. Еще бы, при моем образе жизни в последние дни ничему не приходится удивляться… Тут голову потеряешь, а не то что листочек крошечный…

Тогда я закрыла глаза и постаралась вспомнить страницу из тома Лермонтова с «Молитвой».

С души как бремя скатится, Сомненье далеко, И верится, и плачется, И так легко, легко…

Отлично, три четверостишия, двенадцать строк, значит, к номеру дома, указанному в рекламном буклете, нужно прибавить двенадцать, что я и сделала.

В итоге получился адрес: Гороховая улица, дом тридцать семь.

Любопытство не давало мне покоя. Нужно ехать по этому адресу. Но вот вопрос – в чем ехать?

На улице сегодня похолодало, с неба свисали серые тучи, дул сильный ветер. Ни о каких летних платьях не могло быть и речи. Есть у меня и плащ, и куртка потеплее, но все это осталось там, у свекрови. А я не пойду к этим жабам и убийцам ни за что. Но идти в серой неприметной курточке после того, как я валялась в ней за тумбой письменного стола, где пыли, наверно, целый воз, тоже невозможно.

Я походила по квартире и после долгих колебаний решилась открыть платяной шкаф Валерии Львовны. Конечно, нехорошо брать чужую одежду, вряд ли мне подойдет, но выхода нету. Шкаф был тот самый, в прихожей, похожий на поставленный вертикально гроб.

И первым, что выпало мне в руки, был шарф. Широкий шарф пурпурного цвета тончайшей шерсти, почти невесомый. За ним на полке лежала кожаная сумочка под цвет. Я завернулась в шарф, получилось довольно элегантно и тепло.

Я на всякий случай положила в сумку буклет турфирмы и поехала на Гороховую улицу, которая в недавнем прошлом называлась улицей Дзержинского в честь знаменитого наркома внутренних дел. С тех пор популярность Железного Феликса убавилась, и улице вернули ее историческое, хотя и не слишком благозвучное название.

Выйдя около нужного дома, я огляделась.