Монета Александра Македонского

Лидия пропала и долго не давала о себе знать, а мы ведь с мамой давно уже жили здесь, мама узнала обо всем из письма… Прошло какое-то время, и Лида вдруг объявилась в нашем городе. Мы встретились, она сказала, что вышла замуж, – нарочно, чтобы следы замести, потому что ее ищут… И еще она обещала рассказать мне про деньги – на всякий случай, все-таки мы с детства знакомы…

Тут я заметила, что недоверие в глазах свекрови уступает место пониманию и жгучему интересу. Получается, что она сама удивлялась, с чего это я вышла замуж за ее придурочного сыночка.

– А потом она пропала! – торопилась я, пока они не начали задавать вопросы, потому что вся моя история была шита белыми нитками. – И прошел почти год, когда я случайно при обмене узнала, что квартира, где она жила, – ваша! И въехала сюда, к вам… потому что Лидия в последнюю встречу туманно намекнула, что деньги связаны с этой квартирой…

Я замолчала, чтобы перевести дух.

– А потом? – спросила свекровь голосом скрипучим, как несмазанная крышка рояля.

– А потом… – Я прижала руки к груди и почувствовала, что на меня накатывает вдохновение или, выражаясь языком цирковых артистов, пошел кураж. – Зинаида Марковна! Виталий! Прошу вас мне поверить! Я искренна как никогда! Войдя в ваш дом как вор, я полюбила! Да-да, сначала я почувствовала благодарность к вам, Зинаида Марковна, вы так хорошо ко мне относились. А потом… Виталик такой умный и славный, его все ценят и уважают, ну как его было не полюбить?

Мать с сыном переглянулись.

Я вытаращилась и громко всхлипнула.

– Я поняла, что вы ничего не знаете про деньги, и решила, что нам и так хорошо. Правильно вы говорили, Зинаида Марковна, надо просто жить скромнее, и тогда нам всем будет счастье!

– Я так говорила? – не выдержала свекровь.

И покосилась на телефонный столик, где валялась визитка, что оставил узкоглазый бандит.

– Нет, я не могу, не могу! – Я с воплями помчалась на кухню, где выпила кипяченой воды прямо из графина, что стоял на столе, а заодно сняла с плиты сковородку, потому что котлеты явно подгорали.

– Потом случилось неожиданное… – начала я, отдышавшись, – я встретила нашу почтальоншу, и она дала мне письмо.