Монстр из прошлого тысячелетия

Но вот бешеный смерч стал слабее. Из тёмного кружащегося марева выступило бледное лицо с острыми очертаниями. Ещё секунда и я оказываюсь напротив самого себя. Смотрю на тёмные волосы, раскиданные по лицу, глазницы, заполненные мраком живую тьму, стекающую по телу, принимающую форму плаща.

Собственные глаза завораживают меня и затягивают в омут.

Всё происходит за доли секунд, когда я прихожу в себя. Всё меняется.

Ангелы уже заносят сияющие мечи. За их спинами хлопает дверьми замок, сходя с ума. Мигают сотни окон, всё здание дрожит.

Белый нос самолета вынырнул из небесного пространства, вспарывая низкие тёмные тучи, нависшие над зданием аэропорта. Уже давно не приходилось ждать, пока диспетчерская укажет свободный коридор — полёты стали столь рискованны, что мало кто осмеливался осуществлять их. Каждый раз, поднимаясь на борт своего воздушного судна, экипаж не имел ни малейшего представления о том, сможет ли он вернуться назад в полном составе.

Поэтому, протиснувшись в проём, спустившись по трапу и приподнимая воротник куртки, защищаясь от ветра, Молот с полным пониманием глянул в пустые глаза стюардессы, провожающей своих пассажиров.

Учитывая, сколько летающих тварей сейчас развелось, девочка вполне могла успеть навидаться всяких ужасов. Странно, что она до сих пор находит в себе силы работать. Однако никакого способа добраться в столь короткие сроки из одного уголка империи в другой просто не было, на клинок двоих-троих не посадишь, а даже если и уместишь, то ни о каком комфорте не могло идти и речи, скорее уж о выживании.

Следом за Михаилом из самолёта выбралась вся компания: Хризалида, Марго и Светлый. Пока остальные крутили головами, сошедший на землю Молот уже выцепил взглядом стоящую неподалеку группу чёрных потрёпанных броневиков. Возле них, суетливо отправляя в небо сизый дымок, курили несколько человек, во главе которых стоял незабвенный Павел Матвеевич, чей взгляд не предвещал для Михаила ничего хорошего. Впрочем, паладин и не ждал от главы рода Митрофановых тёплого приёма по возвращении.

Мысленно оставив это на потом, Молот обернулся к самолёту, с прищуром наблюдая за тем, как из недра салона друг за другом с трудом выбираются пятьдесят богатырей, готовый посоревноваться с самим паладином по ширине плеч и общей стати.

— Дури-то в них явно побольше, — тихо хмыкнул Молот, прикидывая, что его многовековая жизнь всё-таки слегка поистрепала и хоть немного, но присмирила.