Монстр

Конечно, Джеральд жесточайшим образом меня обманул, возможно, даже убил моего сводного брата, но разве он, в самом деле, изменил мою жизнь к худшему? Скорее наоборот, мне стоит благодарить свою счастливую звезду за то, что Кэт в свое время оставила меня Бреннанам. Черт его знает, где бы я сейчас был, если бы она решила остаться и «воспитывать» меня.

Шагая по сверкающим мраморным полам поместья Эйвбери-корт на пути к выходу, я впервые задумался, что, возможно, у моей отрадной ненависти к Джеральду была другая причина.

Возможно, было слишком заманчиво оправдывать свою ненависть к Фитцпатрикам и всему, что они олицетворяли. А может, мне всегда хотелось одурачить Киллиана и Хантера – двух вечных мальчишек, которым с самого рождения все подавали на блюдечке с голубой каемочкой.

Я остановился возле двери, покачал головой, а затем развернулся и пошел обратно в дом. Поднялся по лестнице в комнату Джеральда и Джейн. Джейн крепко спала в своей постели прямо посреди дня. И говоря «спала», я имею в виду – была в полной отключке.

Я прошел в гардеробную, достал английскую булавку из кармана, вскрыл шкатулку с драгоценностями и сразу же нацелился на главный приз. Вещь, которую, как мне было известно, Джеральд ценил больше всего.

Запонки Фитцпатриков, которые он получил в наследство от отца. Достояние семи поколений Фитцпатриков, созданное из золота и дополненное гравировкой еще в Ирландии, где у семейства не было за душой ничего, кроме этих запонок.

Его ненаглядная фамильная ценность. Он любил эти запонки так сильно, что отказался передать их местному музею в Бостоне.

Я с улыбкой спрятал их в карман.

Я установил дополнительные камеры в доме, чтобы обеспечить себе безопасность.

Теперь он точно решит, что предатель – кто-то из домочадцев.

По пути к выходу я заметил, как Эшлинг паркует свой скромный синий «Приус» возле фонтана. Снежинки собрались над ее головой, словно корона.

Я мог без труда избежать встречи с ней, сесть в свой «Порше» и уехать, но как же веселье?

Она вышла из машины в медицинской форме, одним плавным движением показала мне средний палец, умудряясь при этом не утратить изящества, и пошла к дому.

– Симпатичная форма. Жаль, что ты надеваешь ее только ради того, чтобы семья поверила в твою байку про работу в больнице, – ухмыльнулся я.

Она замерла на долю секунды и пошла дальше к парадной двери.

Пускай мне не были известны все подробности ее тайны, но я знал достаточно, чтобы сделать ее жизнь по-настоящему несчастной.