Монстр

Я услышал, как Сейлор тихо пробормотала у меня за спиной:

– Г…нюк.

– Я все слышал.

– Ты и должен был услышать! – сказала она и от досады дернула Руни за хвостик.

Я прислонился к кухонному столу и стал наблюдать, как Спэрроу достала бутылки каберне из винного шкафа, чтобы подать их к жаркому, а затем стала раскладывать горы йоркширского пудинга, картофельное пюре и грибы в бальзамическом соусе в красивые сервировочные тарелки.

– Ты как будто изменился, – заметила она, изучая меня проницательным взглядом зеленых глаз.

– В чем именно? – я отпил пива.

– Стал каким-то… задумчивым. – Она сунула мне в руки поднос с йоркширским пудингом. – Поставь на стол.

Я сделал, как она велела. Пускай я убийца, главарь преступной банды и дикарь, напрочь лишенный моральных принципов, но когда дело касается моей приемной матери, я под каблуком.

– Я все такой же отбитый, как и всегда, – протянул я, вернувшись на кухню.

Однако она не заблуждалась. У меня было полно проблем вкупе со всевозможными напастями и мелкие неприятности на закуску.

Русские в Бруклайне слетели с катушек в отчаянной попытке вырваться из моей хватки. Операция «Погуби Джеральда» шла полным ходом, да еще эта его дочурка-монстр все никак не выходила у меня из головы. Я не мог перестать думать о Дне благодарения. О тайне, окружавшей Эшлинг.

Разумеется, я мог получить ответы на все вопросы, если бы установил за ней слежку, как и за многими другими жителями этого города, но тем самым я бы признал поражение и уступил мысли о том, что мне и впрямь было не наплевать, а это, мать его, не так.

Черт, мне не плевать.

Ну, отчасти.

Уж точно не до такой степени, чтобы испортить чертовы рабочие отношения с Фитцпатриками.

Спэрроу сунула мне в руки тарелки с брюссельской капустой в дижонской горчице и пюре из батата. Я вернулся в столовую и расставил еду на столе. Когда снова зашел на кухню, она приперла меня к стенке между холодильником и кухонным островком.

– Ты уверен, что это не из-за Кэт?

– Абсолютно.

– У меня есть характер. А еще сын, который так упорно отказывается признавать очевидное, что даже не может трезво соображать. Ты когда-нибудь слышал о селихе? – Она попыталась – но тщетно – заправить свои бешеные рыжие кудри за ухо.

– Нет. – Я потянулся и помог ей убрать выбившуюся прядь.

– Каждый год верующие евреи читают покаянные стихи и молитвы перед Высокими Праздниками.