Монстр

Я обхватила себя руками, оставив их без внимания, и подошла к ближайшему окну.

Мир продолжал жить своей жизнью, а мне казалось, что я снова переживаю утрату мисс Би, только на этот раз гораздо хуже. Машины сигналили, выстроившись на дороге аккуратными рядами. Облака проплывали по небу. Женщины на улицах ворковали над лежащими в колясках малышами друг друга.

Я вдруг почувствовала, как меня распирает от обиды.

На родителей за то, что не позволяли мне быть с Сэмом, пока не стало слишком поздно. На себя за то, что слушалась их, выжидала, отказывала себе в том, чего хотела.

– Хантер, – позвала я, не сводя глаз с улицы за окном.

Он подошел ко мне и встал рядом.

– Позвони маме. Хочу, чтобы она приехала. Хочу, чтобы хоть раз в жизни она утешила меня.

– Ты уверена? – Он нахмурился. – Не хочу, чтобы результат вышел противоположным. Вдруг она начнет жаловаться тебе на псориаз или попытается утащить в торговый центр за покупками?

– Не попытается, – уверенно ответила я.

Женщины с колясками обнялись на прощанье посреди улицы и разошлись в разные стороны. К горлу подступила тошнота, когда я осознала, что у нас с Сэмом может никогда не быть детей. Что для нас все может на этом закончиться.

– Я ей не позволю."

"Хантер кивнул и отошел в сторону, чтобы позвонить матери.

Оставшись стоять в одиночестве спиной ко всем остальным, я позволила слезам пролиться. Одна за другой горячие соленые слезинки стекали по моим щекам.

Мне нужно дать им волю, иначе захлебнусь.

Девятнадцатая

ЭшлингЧас спустя мама вошла в приемную. От врачей, занятых в операционной, по-прежнему не было никаких вестей. Несколько раз Спэрроу, Трой и Киллиан пытались заставить меня переговорить с администраторами, задействовать свои связи, раз я сама работаю врачом в этой больнице. Я заметила, что Дэвон и Хантер держались на удивление тихо и серьезно. Они знали.

Мама обняла меня за плечи и уткнулась лицом мне в шею.

– О, Эшлинг, как же это ужасно. Бедный Сэм. Надеюсь, с ним все будет хорошо. Хотя, полагаю, учитывая род его занятий, он получил по заслугам.

Я похолодела от ужаса. Оттолкнула ее от себя. Никто не слышал, что она сказала, но это и неважно. Я устала с пониманием относиться к ней и ее состоянию. Ее язык без костей и распущенные нравы влекли за собой последствия, и ей пора это понять. Я отступила назад.

– Я помолвлена с ним, – монотонно объявила я.