Море Осколков

По земле гетской шествует разорение, города в огне, люди согнаны с обжитых мест или обращены в рабов. А это земля Ярви и его люди — но он уже слишком увяз в трясине, и нет ему возврата. Лишь вперед, сквозь топь, а там — или на дно, если борьба будет напрасной, или с ног до головы в грязи, но дыша — на другой берег. Ему не вернуть Черный престол без войска, а сейчас Матерь Война вложила в его сухую руку ванстерские мечи.

Или, по крайней мере, придавила ванстерскими сапогами его огрубелую шею.

— Вы приобретаете все, — вкрадчиво убеждал он, — ничего не теряя.

— Кроме милости Верховного короля, — возразила мать Скейр. — По его приказу нельзя воевать, пока его храм не будет достроен.

— Во времена былые орлы праматери Вексен носили прошения, — напевную речь Гром-гиль-Горма омрачила гневная нотка. — Потом приносить начали требования. А нынче она шлет приказы. На чем же закончится это, мать Скейр?

Мягко отвечала служительница:

— Нынче за Верховного короля стоит Нижеземье и большинство инглингов. Они восславляют Единого бога и по велению Ее пойдут и в бой, и на гибель.

— А Ванстерландом нынче тоже правит Верховный король? — насмешливо бросил Ярви. — Иль все же Гром-гиль-Горм?

Мать Скейр сморщила губы.

— Не заигрывайся с огнем, малыш. Каждый держит ответ перед кем-то.

Но Горм уже был далеко отсюда — метал огонь и обрушивал меч на гетландские усадьбы.

— Могучи стены города Торлбю, — прошелестел он, — и много могучих мужей заступит на их оборону. Слишком много. Будь по силам мне взять этот град, скальды уже распевали бы хвалу моей победе.

— Не бывать такому! — прошептал Ничто, но никто его не слушал. Сделка свершилась.

— В том-то и самая радостная весть, — проворковал Ярви. — Вам надо будет лишь подождать у стен. Торлбю вам преподнесу я.

От ветра Ярви натянул повыше меховой воротник дареного плаща и шмыгнул носом, вдохнув соленый, пряный привкус моря. Вместе с вонью налегавших на весла рабов. Когда он был одним из них, то привык не замечать эту вонь и преспокойно спал, уткнувшись Ральфу в подмышку.

В общем-то, стало хуже.

— Бедолаги, — Джойд с неодобрением посмотрел через перила высокого юта на надрывавшихся внизу рабов. Для такого крепкого здоровилы он обладал чересчур слабым сердцем.

Ральф поскреб в седовато-каштановых волосах, нависших на уши, несмотря на, как обычно, лысое темя.

— Неплохо было бы их освободить.