Море Осколков

Если их цель — пустить Гетланд по миру, то поработали они на славу! Мой монетный двор отдали под храм ложному богу Верховного короля, видали?

— Единый Бог стоит надо всеми богами, как один Верховный король восседает над прочими! — Она безрадостно расхохоталась, так внезапно, что Ярви подскочил. — Я воюю с ними, но меня теснят. Я знаю поле боя до тонкостей, но в их руках Черный престол. И у них — ключ от казны. И все равно я сражаюсь изо дня в день, не брезгуя любой тактикой и любым оружием.

— Кроме меча, — буркнул Ничто, не поднимая глаз.

Мать устремила кинжальный взор на него.

— Дойдет и до этого. Но Одем не относится к своей безопасности спустя рукава. И за его плечами — все воины Гетланда. А у меня в усадьбе наберется только четыре десятка. И еще Хурик.

— Нет, — перебил Ярви. — Хурик — человек Одема. Это он пытался меня убить.

Глаза матери поползли.

— Хурик — мой Избранный Щит. Он ни за что меня не предаст.

— Меня он предал, не моргнув глазом. — Ярви вспомнил, как кровь Кеймдаля брызнула ему на лицо.

Она оскалила зубы и пристукнула дрожащим кулаком по столу.

— Я утоплю его в болоте. Но чтобы одолеть Одема, нам нужно войско.

— Есть у меня одно — и оно уже приближается.

— Неужели вместо сына ко мне возвратился волшебник? Откуда оно взялось?

— Из Ванстерланда, — ответил Ничто.

Настала каменная тишина.

— Ясно, — пылающий взор матери обратился к сестре Ауд, которая изобразила примирительную улыбку, а потом прочистила горло и потупилась в пол.

— Он не убивал отца, я в этом уверен. — На три четверти уверен, если точнее. — Одем убил твоего мужа и сына, своего брата и племянника. А нам приходится хватать любых союзников, каких бы ни принесло ветром.

— И какую цену запросил Горм?

Ярви поводил языком по пересохшему небу. Ему бы стоило догадаться, что Золотая Королева не упустит подробности сделки.

— Я склоню перед ним колени и стану его вассалом.

В углу покоев разъяренно зарычал Ничто.

Зрачки матери сжались в точки.

— Наш король на коленях перед самым ненавистным врагом? Что скажет о такой сделке с дьяволом наш народ?

— Когда тело Одема утопят в трясине, пусть говорят, что хотят. Лучше королем на коленях, чем во весь рост гордым нищим. Встану позже, ничего страшного.

Уголок ее губ тронула улыбка.

— Ты куда более мой сын, чем отца.

— Однако же.