Море Осколков

— Где собирались провести встречу?

— У их приграничного города, под названием Амвенд. Ваш отец так туда и не добрался.

— Его подстерегли где-то в Гетланде?

— По всей видимости.

— На отца не похоже — так стараться закончить войну.

— Войну, — заскрипел какой-то голубь. — Кончить войну.

Мать Гундринг невесело посмотрела на пол — посеревший, заляпанный.

— Ему посоветовала ехать я. Верховный король повелел всем задвинуть мечи в ножны, пока его новый храм — Единого Бога — не будет достроен.

— А что, отец не взял с собой стражу? У него…

— Мой государь. — Мать Гундринг поглядела на него исподлобья. — Нам пора вниз.

Желудок Ярви подскочил, рот окатило горькой отрыжкой.

— Никто и никогда не готов. И ваш отец не был исключением.

Ярви полувсхлипнул-полуусмехнулся и отер слезы скрюченной кистью.

— А отец тоже плакал после помолвки с матерью?

— На самом деле — плакал, — ответила мать Гундринг. — И не один год. В свою очередь, она…

Тут Ярви, против воли, забулькал от смеха.

— На слезы матушка еще скупей, чем на золото.

Он поднял голову и посмотрел на свою былую наставницу, а ныне — служительницу. На лицо в знакомых, добрых морщинках, на яркие, полные решимости глаза. И, не сразу понимая, что говорит, прошептал:

— Эти годы моей матерью была ты.

— А ты — моим сыном. Прости, Ярви. Прости за все, но… так нужно ради большего блага.

— И меньшего зла. — Ярви помотал обрубком пальца, растерянно глядя на птиц. Один гордокрылый орел посреди огромной голубиной стаи.

— Кто будет теперь их кормить?

— Кого-нибудь найду. — Мать Гундринг подала жилистую руку, помогая ему подняться. — Государь.

Мероприятие проводили с размахом.

Многие владетельные дома Гетланда придут в ярость от того, что новости о смерти короля Атрика доберутся до них уже после того, как сожгут его тело, и им не удастся блеснуть величием на событии, которое поселится в людской памяти надолго.

Несомненно, и всемогущий Верховный король на троне в Скегенхаусе, и праматерь Вексен у него под боком не возликуют от того, что их не пригласили, — что не преминула отметить мать Гундринг.

Но мать Ярви процедила сквозь зубы:

— Их гнев для меня — пыль.