Море Осколков

Цитадель была полна тайных ходов, но у Зала Богов они сплетались в истинный лабиринт. Коридоры уходили под плиты пола, таились в стенах, проникали даже под купол. Служители древности пользовались ими, возвещая божью волю с помощью скромных чудес — сверху слетали перья или дым поднимался ввысь из-за статуй. Как-то раз на нерешительных ратников с потолка закапала кровь — когда король Гетланда созывал мечи на войну.

Ярви не страшился ни темноты, ни бродячих шорохов в каменных проходах. Туннели стали его вотчиной давным-давно.

Он хоронился в их тьме от вспышек отцовского гнева. От зубодробительной любви брата. От холодной досады разочарованной матери. Он мог пройти всю цитадель из конца в конец, ни разу не ступая на свет.

Ему, как и полагалось прилежному служителю, знакомы здесь все пути.

Здесь его никто не тронет.

Голубятня громоздилась наверху одной из самых высоких башен цитадели. Вековой птичий помет выгвоздил ее за века и внутри и снаружи, и сквозь многочисленные окна дул промозглый сквозняк.

В учениках матери Гундринг одной из его обязанностей было — кормить голубей.

А также втолковывать послания, которые птицы проговорят потом, и смотреть, как они лопочут крыльями и взмывают в небо — унося служителям вкруг моря Осколков новости, предложения и угрозы.

Сейчас они выглядывали из клеток, в ряд вдоль стен — голуби да один бронзовокрылый орел, прибывший, должно быть, с вестью от Верховного короля в Скегенхаусе. Отныне единственного человека на всех берегах моря Осколков, кто вправе требовать у Ярви ответа.

А сам он здесь, у вымазанной пометом стенки, теребил ноготь на усохшей руке — погребенный заживо под курганом обязанностей, которых не в силах исполнить.

Он всегда был слаб, но подлинное бессилие прочувствовал, только став королем.

Зашаркали шаги на ступенях, и мать Гундринг, тяжело дыша, миновала низкую арку и выпрямилась.

— А я думал, вам сюда ни за что не забраться, — проговорил Ярви.

— Государь, — ответствовала старая служительница, отдышавшись, — вашего появления ждали у дверей Зала Богов.

— Разве назначение этих туннелей — не помогать королю убежать?

— Не столь от семьи и подданных, не говоря о будущей невесте, сколь от вооруженного недруга. — Она всмотрелась в богов, нарисованных на куполе в виде птиц, устремленных к небесной лазури. — И куда вы собрались лететь?

— Скорее всего, в Каталию, или под Альюкс, а может, по Святой реке до Калейва. — Ярви пожал плечами. — Вот только у меня и двух добрых рук нету, не то что двух крыльев.