Море Осколков

 — Не в этом ли суть женитьбы?

— Не только в этом. — Девушка оказалась вдруг совсем рядом — в глазах отразился мерцающий свет, меж раздвинутых губ мелькнули белые зубы.

От нее шел запах — не кислый, не приторный, он не назвал бы какой. Тонкий и легкий — но у него защемило сердце.

Он подумал, надо ли закрыть глаза, а потом глаза закрыла она, так что закрыл и он, и оба неуклюже ткнулись носами.

По щеке пробежало ее дыхание, и лицо вспыхнуло пламенем. Обжигающе жарким.

Их губы едва успели коснуться, как он отшатнулся прочь, степенно — как спугнутый заяц, чуть не упав от того, что нога запнулась о меч.

— Простите. — Она снова съежилась и потупилась в пол.

— Извиняться впору мне. — Ярви тратился на извинения малость поболе, чем полагается королю. — Это я самый жалкий во всем Гетланде. Мой брат, несомненно, целовал тебя куда лучше. Дело, думаю, в… большем опыте.

— От вашего брата мне доставались одни разговоры о его боях и победах, — пробормотала она куда-то в сторону своих ног.

— Со мною этого не опасайся.

 — Зачем он так — то ли хотел огорошить невесту, то ли в отместку за несостоявшийся поцелуй, — но он вытряс из рукава скрюченную руку, и та протянулась меж ними двумя — во всем своем безобразном уродстве.

Он ждал, что она побледнеет, вздрогнет, отступит. Но Исриун лишь задумчиво смотрела на его кисть.

И тут она потянулась, скользнула по узловатым костяшкам и надавила большим пальцем на искривленную ладонь. И у него перехватило дыхание. Никто, никогда не дотрагивался до этой руки так, словно это — просто рука.

Частица плоти, такая же, как остальные.

— Слышала, ты все равно побил Кеймдаля.

— Только приказал. Мне давно известно — в честном бою от меня мало толку.

— Сражается воин, — произнесла она, глядя прямо в глаза. — Король повелевает. — И, усмехнувшись, потянула его на помост. Он настороженно двинулся за ней: хозяин этого зала, он ступал, чувствуя себя незваным нарушителем.

— Черный престол, — прошептал Ярви, когда они подошли.

— Ваш престол. — К его ужасу, Исриун протянула руку и вжикнула кончиками пальцев по безукоризненной глади подлокотника.

У Ярви волосы встали дыбом. — Трудно поверить, но здесь это самая древняя вещь. Сотворена руками эльфов, до Сокрушения Мира.

— Ты увлекаешься эльфами? — пискнул он, в испуге, что девушка заставит его прикоснуться к сиденью или, совсем страшное, сесть на него — и срочно попытался сменить тему.

— Я прочитала о них все книги у матери Гундринг.

— Сначала меня готовили в служительницы.