Море Осколков

Я ходила в подмастерьях у матери Гундринг, до вас. До конца жизни обреченная на книги, травы и тихое слово.

— Она не рассказывала. — Он и не подозревал, что у них так много общего.

— Меня сговорили с вашим братом — и все закончилось. Наш долг — поступать во благо Гетланда.

Оба почти одновременно и почти одинаково вздохнули.

— То же самое все твердят и мне, — промолвил Ярви. — Община служителей для нас обоих закрыта.

— Зато мы открыли друг друга. А еще — путь сюда. — С огоньком в глазах она напоследок обвела идеально изящный изгиб черного подлокотника.

 — Вы не поскупились с подарком на свадьбу. — Ее невесомые подушечки пальцев соскочили с металла, и, как ни странно, ему оказалось приятно ощущать их на своей ладони. — Нам полагалось решить, когда мы ее сыграем.

— Как только вернусь, — слегка хрипловато сказал он.

Она еще раз пожала иссохшую руку.

— Я надеюсь, что после победы вы поцелуете меня как следует.

Глядя, как она направляется к дверям, Ярви почти обрадовался, что никто из них не вступил в Общину.

— Постараюсь не спотыкаться о меч! — воскликнул он вслед.

Она улыбнулась, обернувшись через плечо, и ступила через порог — на свету вспыхнули волосы.

Двери тихо закрылись. Ярви потерянно стоял на тронном постаменте, посреди всего этого залитого тишиной пространства. Его сомнения вдруг ожили и окружили его, громоздясь выше самих изваяний Высоких богов. Стоило ужасно много сил снова повернуться к Черному престолу.

Неужели он сядет туда, сядет между богами и людьми? Он — едва ли сумевший коснуться черного металла своей не рукой, а смехотворной нелепостью? Он заставил себя вытянуть эту руку, едва дыша.

Заставил положить на металлическую гладь тот — единственный — дрожащий палец.

Твердая и холодная. Таким должен быть и король.

Отец был как раз под стать. Сидя здесь — и над его лохматой бровью сиял королевский венец. Изрезанные шрамами руки сжимали подлокотники, всегда невдалеке от рукояти меча. Того самого меча, который теперь прицеплен к поясу Ярви и чей непривычный вес тянет его книзу.

Я не просил себе полсына.

Ярви бросился прочь от пустого сиденья — стремительнее, чем прежде, когда на нем еще восседал отец. Не к дверям Зала Богов и не к уставшей ждать толпе снаружи, но к статуе Отче Мира. Прижавшись к камню, он провел пальцами вдоль щели у ног великана — бога-покровителя служителей. В тишине распахнулась потайная дверь, и, подобно бегущему с места преступления вору, Ярви скользнул в черноту.