Море Осколков

У него во рту стоял вкус страха. Сердце колотило о ребра, как молот Рин о наковальню. Он охал и дергался от каждого движения на площадке. И никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Он не мог творить добро. Не мог творить зло. Он вообще не мог ничего поделать!

Колючка рванулась вперед, ударила мечом под щит, да так быстро, что Бранд с трудом проследил за ней. Горм опустил щит, но она уже вскинулась и полоснула поверх щита кинжалом. Горм дернулся назад, отступил на шаг — через все его лицо, через подглазье, нос, щеку, протянулась красная полоса.

На нее снизошла радость битвы. Или это так действовал отвар отца Ярви.

Дыхание рвалось из груди, она плясала, не касаясь травы. Сладкая кровь во рту, кожа горит, как в огне. Она улыбнулась, так широко, что покрытые шрамами щеки чуть не лопнули.

Порез под глазом Горма кровил, по лицу, с перерубленного носа, змеились струйки крови, стекали в бороду.

Он начал уставать. Он был ранен.

Он терял бдительность. В ее глазах он был взвешен и измерен и знал это. Она видела страх в его глазах. И сомнение. И он боялся и сомневался все сильнее.

Щит он держал еще выше — прикрывал раненое лицо. Стойка стала менее собранной, державшая меч рука ослабела. Он еще дальше, чем обычно, выставил левую ногу — совсем без прикрытия, колено дрожит.

Может, в начале боя это был финт, но разве теперь ее удержишь такими финтами? Ее дыхание — огонь, слюна ее — молния! Она — буря, что налетает с ветром.

Она — воплощенная Мать Война.

— Тебе конец! — крикнула она и не услышала собственного голоса в общем гвалте.

Она убьет Крушителя Мечей и отомстит за отца, и слава ее прогремит по всему морю Осколков! Величайший воин в мире, вот кем она станет! И подвиг ее воспоют в песнях!

Она кружила вокруг него, а он поворачивался вслед за ней, и теперь она оказалась спиной к ванстерцам, спиной к востоку, и она увидела, как Горм сощурился, ибо лучи Матери Солнце били ему прямо в глаз, и он сморщился и отвернулся, и оставил ногу без защиты.

Верхний финт, крепче держим рукоять, уворачиваемся от неуклюжего удара и… и она, торжествующе заорав, размахнулась мечом — мощным, круговым ударом.

Клинок, откованный из стали и костей отца, врезался в Гормову ногу над щиколоткой — Колючка вложила в этот удар всю свою силу, весь свой гнев — и все свое умение.