Море Осколков

Щит слетел с ее руки и укатился колесом по песку.

Мальчик поглядел на Хуннана, ожидая, что тот объявит об окончании схватки, но наставник молча смотрел на него. Хейрод сглотнул, шагнул вперед и неохотно попинал Эдни. И только тогда Хуннан поднял руку и приказал остановиться.

Колючка смотрела, как девчушка поднялась, утирая текущую из носа кровь. Девчушка храбрилась изо всех сил. И тут Колючка вспомнила, сколько раз ее здесь валяли по песку, сколько пинали, как смеялись над ней. Подумала о своем последнем дне здесь и об Эдвале, умершем от ее деревянного меча.

Тут он — удивительное дело! — улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся.

— Ну и как тебе поединок?

— Мальчишка — кабан кабаном. Драться не умеет вообще.

И она зажала одну ноздрю и смачно сморкнулась на песок.

— Но это не его вина. И он, и она учились у одного и того же учителя. И вот ему должно быть стыдно за эту схватку.

По рядам воинов пробежал шепоток, и улыбка быстренько изгладилась с лица Хуннана, уступив место привычной хмурости:

— Ну если ты такая умная, может, покажешь нам, как надо?

— Именно за этим я сюда и пришла, мастер Хуннан.

И она указала на Эдни.

И она показала на девочку постарше, крупную и очень серьезную:

И еще на одну девчушку с очень бледными глазами.

— И ее. Вот им я покажу, как надо. Я буду учить их каждый день, и через месяц мы вернемся и увидим то, что увидим.

— Это что же выходит? Заявилась сюда и забираешь моих учеников? Не будет такого!

— Очень даже будет. Ибо я здесь с благословения короля Атиля.

Хуннан облизал губы, сообразив, что королю возражать не стоит. Однако тут же пришел в себя и бросился в атаку.

— Хильд Бату, — презрительно кривясь, сказал он. — Ты провалила испытание. Ты не сумела стать воином. Ты проиграла в поединке Крушителю Мечей.

— О да, я проиграла Горму, — и Колючка потерла шрам на щеке и улыбнулась. — Но он не сломал мой меч.

И она поднялась и положила ладонь на рукоять.

— Считаешь, что дерешься лучше меня?

И она подошла так близко, что едва не отдавила ему ноги.

— Ну так дерись со мной.

И она наклонилась так, что их носы почти касались, и процедила:

— Дерись. Дерись. Дерись. Дерись. Дерись. Дерись.

Хуннан морщился каждый раз, когда она произносила это слово, но молчал.

— Разумный поступок, — похвалила она его. — Я сломала бы тебя, подобно сухой ветке.