Море Осколков

— Это вы про мать Скейр?

— Да, я надеялся, что этот план сработает.

Отец Ярви прислонился спиной к стволу дерева.

— Мне нужен был союз с ванстерцами, но мать Исриун вмешалась и все испортила. Однако она вызвала короля на бой. Поединок — лучше, чем битва, так я рассудил.

Он говорил спокойно, даже холодно — словно не о людях шла речь, а о фигурках на доске.

У Бранда вдруг пересохло во рту:

— А если б Колючка умерла?

— Тогда мы бы спели печальную песнь над ее курганом и прославили ее подвиг в веселых песнях.

Ярви смотрел на Бранда глазами мясника, который прикидывает, какую скотинку лучше зарезать.

— Но мы бы не стали сражаться с ванстерцами и впустую тратить силы. Мы с королевой Лайтлин бросились бы к ногам праматери Вексен вымаливать прощение. Король Атиль поправился бы, и его честь осталась бы незапятнанной. А через некоторое время мы могли бы предпринять еще одну попытку.

Что-то такое было в словах отца Ярви, отчего у Бранда внутри головы начиналась щекотка. Какая-то мысль все вертелась и вертелась и отказывалась облекаться в слова…

— Мы все думали, король Атиль вот-вот шагнет в Последнюю дверь… Откуда вы знали, что он поправится?

Ярви помолчал, открыл было рот — а потом закрыл его.

— Я думаю, ты хитрей, чем кажешься.

Бранд чувствовал себя так, словно шел по тонкому весеннему льду и тот скрипел под сапогами. Но поворачивать назад поздно.

— Если я буду стоять с вами плечом к плечу, я должен знать правду.

— Я однажды сказал тебе, что правда — дело хорошее, вот только она у каждого своя. Моя правда в том, что король Атиль — железный человек, а железо твердое, а если наточить — то и острое. Вот только не гибкое. Не гнется, а сразу ломается. А иногда от человека требуется гибкость.

— Он никогда бы не заключил мир с ванстерцами.

— А нам нужен был этот мир. Без них мы бы остались одни против полумира.

Бранд медленно кивнул: что ж, головоломка сложилась.

— Атиль бы принял вызов Горма.

— Да. И сразился бы с ним, ибо гордость не позволила бы отступить, и погиб, ибо он слабеет с каждым годом. Я обязан оберегать короля. Для его собственного блага и для блага страны. Нам нужны союзники. И мы отправились на поиски союзников. И я их нашел.

Бранд припомнил, как служитель стоял над огнем и бросал в горшок засушенные листья.

— Вы его отравили. Вашего собственного дядю.

— У меня нет больше дяди, Бранд. Я отказался от семьи, когда вступил в Общину.