Море Осколков

Она посмотрела в лицо тому, кто только что убил двух стариков, которые растили и воспитывали ее с самого детства. На его вежливой улыбке до сих пор не высохли капли их крови, а она так близко к нему, что может сосчитать на носу веснушки.

Йиллинг выпятил полноватые губы и звонко присвистнул.

— И торгуешь чудесным товаром. — Он пропустил ладонь сквозь ее волосы, намотал на пальцы тонкую прядь и слегка потянул, мазнув по щеке кончиком пальца.

— Так я выкуплю ее у тебя, купец? — задал вопрос Йиллинг. — За твою жизнь — почему нет?

— С удовольствием, господин, — вымолвил Синий Дженнер.

Скара так и знала — мать Кире просто дура, раз поверила этому пройдохе. Она поглубже вдохнула, чтобы выпалить проклятие. Крючковатый палец разбойника впился ей в плечо. — Но мне нельзя ее продавать.

— По моему обильному и кровавому опыту… — Яркий Йиллинг поднял багряный меч и прижал плашмя к щеке, как девчушка — любимую куклу. Алмазное навершие разгоралось красными и желтыми искрами. — Один острый клинок рассечет целый моток любых «нельзя».

Седой кадык Дженнера подскочил от волнения.

— Я ей не хозяин, чтоб продавать. Она — подарок. От князя Варослава из Калейва самому Верховному королю.

— Ясно. — Йиллинг медленно убрал меч от лица, от прижатого клинка на коже осталось красное пятно. — Слыхал я, что Варослав из тех, кого страшится мудрый.

— По правде говоря, шутить князь не любит.

— Когда власть человека расцветает, его чувство юмора вянет. — Йиллинг нахмурился на кровавый след, что сам оставил между колонн.

Между трупов. — Верховный король тоже такой же. Было б неблагоразумно лямзить у них подарки.

— На всем пути от Калейва я повторял те же самые слова, — сказал Дженнер.

Яркий Йиллинг щелкнул пальцами, словно треснул кнутом, глаза загорелись мальчишеским задором.

— Придумал! Мы подкинем монетку. Орел — ты забираешь эту милку в Скегенхаус, мыть ноги Верховному королю. Решка — я тебя убью и распоряжусь ею с большей пользой. — Он шлепнул Дженнера по плечу. — Ты что-то сказал, мой новый друг?

— Праматери Вексен это небось придется не по нутру, — сказал Дженнер.

— Да ей не по нутру вообще все. — Йиллинг широко улыбнулся, гладкая кожа вокруг глаз собралась в добродушные морщинки. — Но я склоняюсь лишь пред одной женщиной. И это вовсе не праматерь Вексен, не Матерь Море, не Матерь Солнце и даже не Матерь Война. — Он подбросил монету высоко: золото вспыхнуло под необъятным и тусклым сводом Леса. — А только Смерть.

Он выхватил монету из тени.