Море Осколков

— Человек этот не многим лучше пирата…

— Вы можете прислать его ко мне? Пожалуйста!

Лайтлин казалась непробиваемой, как кремень, однако отчаяние в голосе Скары расслышала.

— Пришлю. Колючка, принцесса вынесла суровые испытания. Побудь вместе с нею. Пошли, Друин.

Принц-карапуз серьезно посмотрел на Скару:

— Пока-пока. — Бросил деревянный меч и побежал за матерью.

Скара разглядывала Колючку Бату. Снизу вверх — девушка возвышалась над ней в полный рост. Избранный Щит обходилась без расчесок сама: с одной стороны голова выстрижена до полущетины, а с другой — волосы скручены в узелки, косички, да на всклокоченные пряди нанизано целое, средней руки, состояние в золотых и серебряных кольцах-гривнах.

Поговаривали, эта женщина билась насмерть против семи мужчин и победила. Эльфийский браслет — награда за подвиг — полыхал желтым огнем на запястье. Эта женщина вместо шелков носила клинки, а вместо драгоценностей — шрамы. Под каблуком ее сапога треснут любые приличия, и извинений от нее не дождешься.

— Я что, узница? — намеревалась с вызовом бросить Скара, но наружу вышел лишь мышиный писк.

По лицу Колючки нелегко прочитать ее мысли.

— Вы — принцесса, принцесса.

— По моему опыту, разница невелика.

— Видать, вам не приходилось быть узницей.

Презирает, и кто ее в этом бы упрекнул? У Скары перехватило горло, говорить едва удавалось.

— Сейчас ты наверняка думаешь о том, какая я слабая, податливая, избалованная дуреха.

Колючка сделала резкий вдох.

— На самом деле я вспоминала, каково было мне увидеть мертвого отца. — Суровое лицо не смягчилось ничуточки, однако смягчился голос. — Я задумалась о том, что бы почувствовала, если б его убивали на моих глазах. Прямо передо мной, и ничего нельзя сделать — только смотреть.

Скара открыла рот, но с губ не слетело ни слова. Не презрение, нет — но искренняя жалость. И жалость осекла ее резче любой насмешки.

— Я знаю, каково это, когда делаешь вид, будто все — трын-трава, — продолжала Колючка.

Скара чувствовала, что голова у нее вот-вот разлетится на части.

— Я думала о том, что… выпади мне ваша доля… моим слезам не хватило бы моря.

И Скару прорвало беспощадными, немыслимыми и глупыми рыданиями. Глаза зажмурились, и текли, и горели. Ребра колотила дрожь. Судорожно ухало, клокотало дыхание. Руки опустились, от неистового плача заболело все лицо.