Море Осколков

— Обзавидуются твоему изысканному, тонкому вкусу, не говоря о невероятной везухе, а заодно… боженьки!

Толпа сдвинулась, и на глаза ему попался Бранд, поигрывающий огромной клетью, словно внутри той ничегошеньки не было. Силач пригнулся под перекладиной, где висели, сверкая на солнце, рыбины величиной со здорового мальчугана. Одна еще подрагивала, не расставшись с жизнью, и, казалось, бросала на Колла укоризненный взгляд.

Так же сейчас смотрела и Рин, уперев руки в боки.

— Тоже мне, отважный покоритель Мыса Бейла.

 — Девушка высунула язык и похабно, с оттяжечкой, векнула.

— Сильных много, мудрых — единицы. Он нас заметил?

— Если вскарабкаешься на эту рыбину, осмотришься и наверняка поймешь.

— Ты такая забавница, порой иногда обхохочешься. — Он отпихнул рыбу кончиком пальца и всмотрелся в просвет. — Давай лучше прощаться прямо сейчас.

— Всегда есть причина поторопить разлуку. Вот она, юная любовь. Не совсем та прелесть, о которой поют. — Она вцепилась в его воротник, притянула к себе, почти что за шкирку.

Самый быстрый из поцелуев, и Рин отстранилась, а он, замерев, подставил губы и закрыл глаза. А когда открыл, она, к его разочарованию, уже уходила прочь. От неожиданного всплеска вины и тоскливости его по-глупому, безудержно потянуло хоть капельку продлить прощание.

— Увидимся через пару недель!

— Если тебе не по заслугам повезет! — не обернувшись, откликнулась она.

Где-то невдалеке Брюньольф Молитвопряд заунывно гудел, раздавая напутственные благословения. Колл подбоченился и пошел пробираться сквозь толчею, огибая фуру овечьего настрига.

И ему на плечо опустилась тяжелая рука.

— Надо словечком перемолвиться. — Бранд, хоть и здоровенный мужик, умел неплохо подкрадываться, когда хотел.

Колл наспех взмолился Той, Что Вершит Суд о милости, которую, ясное дело, не заслуживал.

— Со мной? О чем же?

— А-а! — То, что правитель, славный сдиранием кожи с живых людей, оказался предпочтительной темой беседы, говорило о многом. — Вот ты про что!

— Варослав — не тот муж, кому безнаказанно переходят дорогу, — сказал Бранд, — а у Колючки привычка задевать таких людей за живое.

— Да, но и она не из тех дам, что позволят перейти дорожку себе!

Бранд испытующе посмотрел в ответ.

— Вот котелок с кровавой похлебкой и поставили на огонь.

— Ясно, к чему ты клонишь.

— Главное, не позволяй ей встревать в неприятности.

— Такой даме, как она, попробуй чего-нибудь не позволь — тем паче во что-нибудь встрять!

— Поверь, ничего нового ты мне сейчас не сказал.