Море Осколков

— Прошу прощения за бесцеремонность, но теперь за ваше благополучие отвечаю я. Для Тровенланда ваша кровь ценнее любого злата.

— В таком случае, радуйся, Тровенланд! — воскликнула Скара, переступая край ванны. — Я поставляю кровь без перебоев!

Невольница королевы Лайтлин насухо ее вытерла, забрала вязанку хвороста и сбрызнула Скару пахучей водой во имя Того, Кто Взращивает Семя. Средь Малых богов его место, но, бесспорно, на девиц королевской крови он взирал свысока.

Служительница помрачнела.

Служительница Скары. Ее прислуга. И тем не менее она относилась к сестре в основном не иначе, как к придирчивой хозяйке:

— Вы ели, о королева?

— А чем мне еще заниматься за завтраком? — Скара не уточняла, что те крошки, которые она протолкнула в себя, непрестанно просились наружу. — Я всю жизнь была стройной. — Щелчок пальцев, и рабыня спешно поднесла ей длинную мантию. — И не желаю, чтобы меня осматривали, как товар в бараке торговца людьми.

— Приятного мало, государыня.

 — Сестра Ауд предупредительно отвела взор. — Но, боюсь, уединение — та роскошь, что непозволительна власти. — Ее согласный тон выбешивал почему-то еще больше напористых придирок матери Кире.

— Несомненно, вы едите за нас обеих, — огрызнулась Скара.

Сестра Ауд лишь улыбнулась, углубив ямки на рыхлом личике.

— Я всегда была в теле, однако на моем здоровье не покоится будущее целой страны. Надо заметить, к счастью. Принеси королеве перекусить. — Она махнула невольнице, и девушка откинула длинную косу и подняла поднос с утренними явствами.

— Нет! — сварливо возразила Скара, тонюсенький аромат уже стиснул желудок, рука отдернулась назад, словно стремясь сбросить кушанье на пол. — Убери отсюда еду!

Боги-боги. Она — королева! В животе снова зашлись колики, тошнота защекотала стенку горла, и Скара удушливо кхекнула — наполовину булькнув, наполовину зарычав от безнадежности. Она сомкнула кулак, словно решила врезать, проучить взбунтовавшееся чрево.

Как надеяться подчинить королей своей воле, когда не сладить с собственным желудком?

— Что ж, перед сегодняшним сходом надо многое успеть, — произнесла сестра Ауд, поворачиваясь к двери. — Разрешите оставить вас, государыня?

— Вы вечно ничего не успеваете.

Служительница приостановилась, глубокий вздох сотряс ее плечи. Потом повернулась с твердо лежащими на груди руками.

— Здесь, со мной, вы можете разговаривать как вам угодно.