Море Осколков

 — С первого взгляда сестра Ауд казалась как персик, мягкой, но Скара уже не единожды припоминала, что внутри персика — крепкая косточка, о которую разиня запросто сломает зуб. — Но негоже так вести себя королеве. Проявите себя такой перед Гормом и Атилем, и все ваши достижения вмиг рассыплются в пыль. Вы недостаточно сильны, чтобы показывать другим подобную слабость.

Скара окаменела, готовая уже взорваться от гнева, как вдруг ей открылась правота сестры Ауд. Скара вела себя так, как привыкла общаться с матерью Кире.

Она капризничала, как набалованное дитя. Дедушка, щедрый на все — на злато и на слова, сейчас бы здорово огорчился.

Скара зажмурилась, веки защипало от подкативших слез, набрала воздуху и встряхнулась.

— Вы правы, — сказала она. — Так разговаривать не пристало и нищенке, не то что королеве. Извините.

Сестра Ауд медленно распрямила руки.

— Королеве не за что просить извинений, тем паче у своего служителя.

— Тогда прошу принять благодарность. Знаю, вы ко мне не просились, но ваша служба стала мне верным подспорьем.

Я сыздавна представляла, как однажды становлюсь королевой, как беседую со знатью в светлых чертогах, как принимаю мудрые решения во благо моего народа… Только мне и не снилось, что это настанет так скоро и так много ляжет на кон, и дедушка не подскажет, как поступить. — Она утерла глаза ладонью. — Мать Кире готовила меня нести бремя власти, но оказалось… к этой ноше нельзя быть готовым заранее.

Служительница опешила.

— Учитывая обстановку, вы, я бы сказала, взялись за него замечательно.

— Буду стараться не выронить. — Скара вымучила улыбку. — Если вы и дальше будете поправлять мои соскальзывающие пальцы.

Сестра Ауд улыбнулась в ответ.

— Почту за честь, моя королева. Взаправду. — Она чопорно поклонилась и тихо закрыла за собой дверь. Скара мельком глянула на невольницу и вспомнила, что даже не знает, как ту зовут.

— Прости меня и ты, — негромко вырвалось у нее. Невольница, кажется, ужаснулась, и Скара догадывалась почему. Пока рабыня всего лишь полезная своей хозяйке вещь, она в безопасности.

Но если рабыня обретет лицо, ей могут оказать покровительство. Ее даже могут полюбить, как Скара полюбила няню-кормилицу. Но личности также легко позавидовать, легко обвинить и возненавидеть.

Вещью жить безопасней.

Скара щелкнула пальцами.

В дверь глухо постучали, следом резкий рык Рэйта:

— Здесь отец Ярви. Он хочет с вами поговорить.

— Безотлагательно, королева Скара, — послышался голос служителя. — Об обоюдно полезном деле.