Море Осколков

Бедная мать кричала, чтобы он слазил с мачты. Разумеется, на палубе безопасней. Но если ты возжелал изменить мир, то придется брать на себя риск. И не раз.

— Великий княже! — И удивился сам — голос прозвенел легко и чисто, будто у Рин в кузнице. — Не лучше ли вам вернуться в постель, а завершенье дел возложить на вашу служительницу?

Быть может, пережить необъятный ужас сподручнее трусу, нежели храбрецу, ибо он сталкивается со страхом изо дня в день. Колл заставил ноги ступить вперед, заставил губы сложиться в улыбку и простодушно панибратски всплеснул руками.

— Вижу я, что решения за вас принимает племянница короля Атиля. Змея, что источает яд даже в оковах. К чему тратить время и притворяться? В конце-то концов… — и Колл положил одну руку на грудь, а другой указал на Исриун — …по устоявшемуся обычаю скотник и мясник делят вырезку, не спрашивая, — а теперь вытянул обе руки на королеву Лайтлин и Варослава князя, — у свиней их мнения.

Разлилась неверящая, невероятная тишина. Потом стража Варослава встрепенулась, пришла в движение.

Один выругался на языке коневодов. Другой сделал шаг и потянулся к изогнутому мечу. Потом резко, с оттяжечкой, хряснуло — Колючка тыльной стороной ладони заехала Коллу по морде.

Было б здорово заявить, что на пол он упал специально, но, правду говоря, его словно саданули кувалдой. С трудом приподнялся на локте с саднящей рожей и кружащейся головой — королева Лайтлин, встав над ним, метнула гневное пламя:

— За это ты у меня отведаешь батогов.

Канавчатая ладонь Варослава лениво приподнялась, осаживая воинов, и Колл почувствовал, как моча замерзает в пузыре от его пристального, холодного взгляда.

Всего несколько дней назад ученик внушал себе: прекрати считать себя большим умником!

Иным хоть кол на голове теши.

Исриун припала к Варославому уху:

— За это вы обязаны затребовать его шкуру…

Ойкнув, она осеклась, когда князь рывком цепи пригнул ее книзу.

— Больше не объясняй мне мои обязанности. — И он отшвырнул Исриун к двери, а Колючка с пугающей силой схватила за руку Колла и поволокла следом.

— Отлично проделано, — шепнула она. — Я тебя не очень больно?

— Лупишь, как девчонка, — пискнул он, когда она, как мешок, выкинула его в придверную палату и с грохотом захлопнула створки.

— Небось, рад по уши, — сердито буркнула Исриун.

Колл медленно сел, ощупал губу, отвел от лица алые пальцы.

— Сильней бы радовался, не разбей в кровь мне рот.

— Хохочи от счастья! — Исриун обнажила зубы, скорее в агонии, нежели в улыбке.