Море Осколков

Самый видный из градоначальников, востроглазый пожилой купец с серебряными цепочками поверх платья, прочистил горло:

— Грознейший великий князь! — Голос лишь на секунду дрогнул, когда глаза Варослава скользнули к нему. — И досточтимая королева Лайтлин, эти вопросы затрагивают всех нас. Если мне дозволено будет…

— По устоявшемуся обычаю, скотник и мясник делят вырезку, не спрашивая у свиней их мнения, — перебил Варослав.

На мгновение тишина поглотила все. Затем изящная подручная калейвского князя неторопливо наклонилась через стол к отцам города и оглушительно хрюкнула, точь-в-точь как боров.

— Что вы хотите, великий князь? — задала вопрос Лайтлин.

Исриун что-то зашептала над ухом Варослава, мягко касаясь прядью княжеского плеча. Ее огненный взор метнулся к Лайтлин, потом обратно.

Лицо ее хозяина оставалось непроницаемой маской.

— Лишь справедливого.

— На все найдется свой способ, — по-деловому сухо произнесла королева. — Предположим, мы выделим вам сверху десятую часть от десятой части каждого груза…

Исриун опять наклонилась, шепча, шепча, пальцы с обгрызенными ногтями поглаживали наколку на щеке.

— Четыре десятых с десятой части, — мерно прогудел Варослав.

— Четыре десятых так же далеки от справедливости, как и Ройсток от Калейва.

В этот раз Исриун не озаботилась озвучивать свои слова через хозяина, а просто бросила в лицо Лайтлин ответ:

— На поле боя справедливости нет!

Королева сощурилась:

— Так, значит, вы приехали биться?

— Мы к битве готовы, — молвила Исриун, презрительно кривя губы.

Пока она шепчет ядом в княжьи уши, с него где сядешь, там и слезешь. Колл припомнил людей с содранной кожей, висельников на калейвских причалах и проглотил слюну. Варослава не раздухарить подначками, не задобрить лизоблюдством, не подколоть хохмами. Здесь сидел муж, дерзнуть на которого никто из прочих мужей не отважится.

Лайтлин и Исриун сошлись в единоборстве, схватились умело и люто, ничуть не уступая поединкам на боевой площадке. Без жалости колошматили друг друга мерами и ценами, кололи десятиной и отбивали удары низким процентом. — А Варослав спокойно сидел в кресле, накрытый маской — своим бесстрастным и гладким лицом.

Лишь одна возможность брезжила перед Коллом, и он просунул пальцы под сорочку, трогая гирьки.